– Тут и за неделю не управишься!
В прежние времена мне и самому приходилось заниматься рутинной обязанностью скрупулезного опроса свидетелей, а чуть позже требовать выполнения этого действия от подчиненных. Но никогда их количество не было столь обширно, и никогда результаты данного мероприятия не представлялись столь иллюзорными. Однако, как говаривают немецкие тренеры, метод бьет класс. Свидетелей следует опросить и, как бы мне ни было это противно, запротоколировать их показания отточенным гусиным пером на выскобленном пергаменте. Впрочем, у Вадима в рюкзаке лежит моя авторучка.
– Вадим просил передать, – начала фея, вероятно, читая мои мысли, – что он поехал в Саврасов Засад.
Я поморщился от осознания того, что протоколы все-таки писать придется пером.
– Но если что, – увидев мою недовольную гримасу, всполошилась Делли, – я ему зеркальце волшебное дала для экстренной связи.
– И на том спасибо, – кивнул я, понимая, что в решении моей проблемы волшебное зеркальце имеет не большее значение, чем пляски якутских шаманов к цикличности лунных затмений.
– Вадим сказал, что ночью где-то поблизости ты видел или слышал давешнюю волшебницу.
«Надо же, запомнил!» – про себя подосадовал я. А я, честно говоря, надеялся, что забудет. В утреннем свете ночной кошмар казался мне наивным и беспочвенным. Сон разума рождает чудовищ!
– Да ничего, пустое, почудилось! – отмахнулся я.
– Вот и славно, – обрадовалась посерьезневшая было фея. – Однако на всякий случай я поставила вокруг номера магическую защиту. Мало ли чего!
– Ну, теперь осталось лишь проверить, нет ли дракона под кроватью, и дело в шляпе!
Фея вспыхнула от моей неуместной шутки, и мне бы наверняка пришлось извиняться за дерзость, если бы с улицы, вернее, из сада по ту сторону окна, не раздалось грудное воркование голубя. Мы переглянулись и, не сговариваясь, бросились к «почтовому ящику». Птица, довольная жизнью, ходила по подоконнику, склевывая рассыпанное угощение и не обращая ни малейшего внимания на открывшееся окно и появившихся за ним людей, вернее, человека и фею. Впрочем, до таких тонкостей голубиное сознание вряд ли поднималось.
– Благодарю за службу! – Я цепко ухватил птицу поперек спины и, невзирая на ее попытки вернуться к продолжению трапезы, втянул в комнату.
– Вон записка на лапке! – возбужденно зашептала Делли, точно опасаясь, что нас может кто-то подслушать.
– Конечно, на лапке, – согласился я, отвязывая примотанный суровой нитью кусочек пергамента. – Где же ему еще быть?
Освобожденный от груза летун был возвращен к кормушке, я же с неуловимым трепетом начал разворачивать записку, лихорадочно стараясь предугадать, что же в ней сказано.
«Сыщик был во дворце, – гласила записка.