Аккуратная грядка голубоватой архилим-травы, несносной для любого злого духа, мягко высвечивала отраженным лунным светом, с нетерпением ожидая первого солнечного луча, когда навстречу ему отворяют чашечки лепестков все четыре ее чудодейственных цветка: червлен, багров, синь и желт; на любовь, на правую победу, на защиту от порчи и на обретение богатства. Из-за необычайного сияния, даваемого этим растением, почти терялся тоненький лучик зыбкого свечного огонька, пробивающегося сквозь закрытый ставень обиталища драконьего ловчего.
– Кажется, не спит, – успокаивая себя, заявил я, указывая на пробивающийся свет. – Эге-ге-гей! Громобой Егорьевич! Это я, одинец Виктор Клинский! Мне необходимо с вами срочно поговорить. Отворите, будьте добры!
– Полночному гостю у меня в дому места нет! – громыхнул из-за двери знакомый голос, не так давно разъяснявший чужестранцам глубокую разницу между гуральским и стрессильванским драконами. – Ступай, откуда пришел!
Я с удивлением посмотрел на фею и явно опешившего от такого приема Вадима.
– А че это он в натуре понты колотит? – с натугой выдавил Злой Бодун. – Без меры крут?
Я молча пожал плечами.
– Громобой Егорьевич, вы не поняли. Это Клинский. Одинец. Я по приказу короля расследую дело…
– Пришел не зван, уйди не рван! – безапелляционно заявил голос из-за двери.
– Про «Нирвану» толкует, – пробормотал Вадюня. – Еще бы «Коррозию металла» вспомнил.
– Да уж, без коррозии тут не обошлось, – процедил я. – Делли, это твой друг. Не знаю, что на него нашло, но общайся с ним сама.
– Егорыч! – только успела крикнуть фея, как дверь, разделявшая нас, с грохотом распахнулась, и на низком крылечке возник мощный хозяин с двуручным мечом, явно выкованным по спецзаказу для отсекания неразумной или, если верить Делли, чересчур разумной драконьей головы с одного удара.
– Я же сказал, прочь!
– Что-то этот фитиль до хрена коптит, – упрямо наклоняя голову, с напором проговорил Ратников. – Тоже мне, лига защиты зеленых от голубых! – Он потянул из ножен свой клинок, явно досадуя, что, отправляясь на ночную прогулку, не прихватил смертоносный «мосберг». – Прикрой дупло, дедуля, кишки простудишь!
– Вадим, – одернула его Делли, – прекрати немедленно! Как ты можешь?!
– А че он!.. – начал было Ратников, но фея его не слушала.
– Громобой Егорьевич, – опасливо поглядывая на мрачно поблескивающую в сиянии чудодейственной травы отточенную железяку, примирительно произнес я, – вы уж извините за столь поздний визит, но дело не терпит отлагательств. Делли может подтвердить. Высок шанс того, что некая злая колдунья похитила принцессу и, утром умчавшись из этих мест на мурлюкском драконе, заманивает в засаду королевича Элизея.