В выставочном центре в четыре часа утра раздается телефонный звонок — единственной живой души среди охраны агентства «Триггер». Над парком небо сияет холодной звездами, затянутым тишиной. Паркет под ногами матово блестит, словно новый кусок свежего льда.
Потом мы поехали в Грецию – вот как удачно все сложилось! Там Дарькин опять встретился с Такером, и тот организовал нам партию оружия. Он был мастер на все эти дела… С оружием все прошло гладко, если не считать, что Звягин нас засек. Но не напрямую – просто догадался кое о чем. Закладывать нас не стал, но из команды выставил. Мы тогда занялись кто чем. Но свою затею Дарькин не оставил. Налаживал связи, встречался с Такером, когда тот приезжал, разрабатывал планы… Он через Леньку Петрова познакомился с Голубцовым.
– Что за знакомый? – спросил Гуров. – Тоже небось уже покойник?
Сизов хохотнул, поперхнулся дымом.
– Вроде живой еще, – сказал он.
– На фургоне Вольнова, – уточнил Гуров.
– На нем, – согласился Сизов. – Доехали куда надо, переоделись и разошлись. Вот и вся повесть.
– Только ты забыл упомянуть, сколько человек вы в ""Северном сиянии"" положили, – сказал Гуров.
Сизов пожал плечами.
– Уж раз пошла такая пьянка, то режь последний огурец, – философски заметил он. – Без жертв в такой заварухе не обходится. Вольнов сам виноват. Как узнал, что без фургона остался, сразу в бутылку полез. Грозился в ментовку пойти – так ему своей колымаги жалко стало. Пришлось от него избавиться. Только не показывай на меня пальцем, полковник. Ни одного убийства на себя не возьму.
