Вечером, под завораживающий звон часов, Валерий Андреевич начинает разговор о своем садовом хозяйстве. Мягкий свет луны играет на ярких красках летних фруктов, и в воздухе повисают нотки свежести и тепла дачного июля. В этот момент женщина понимает, что каждый плод может быть не просто вкусным, но и важной загадкой для сыскного бюро Ерожина....
Вы тут давно работаете?
– Бригадир вытер руки о штанину, залез в верхний кармашек своей рубахи, извлек от туда маленькую записную книжку, полистал ее и изрек:
– С восьми часов утра десятого мая две тысячи первого года.
– Вот и прекрасно. – Рассмеялся Ерожин. – Можешь мне сказать, кто навещал эту дачу последнее время. Меня интересуют только девушки.
К бригадиру понемногу подтянулись и остальные. Ерожин насчитал семь человек строителей. При слове «девушки» они переглянулись. Бригадир что-то сказал своим работникам по армянски.
– Была девушка. Приезжала пару раз. Машина у нее красивая, водитель строгий.
– Ответил бригадир.
– Давно это было. – Ерожин старался скрыть волнение. Он почувствовал, что информация пошла горячая.
– Дня за два до смерти хозяина, девушка тут сутки гостила. Ее водитель привез, потом уехал, потом опять приехал и забрал. А через день милиция и скорая помощь приехали и хозяина вынесли. – Тем же спокойным тоном сообщил молодой строитель.
– Как выглядела девушка, помнишь?
– Мы ее близко не видели, а издали красивая, высокая, плащ кожаный, дорогой. Ножки стройные. Вот и все. Нас такие девушки приезжают на стройку нанимать.
– А машина какая? Может, марку запомнил, или номер? – Спросил сыщик.
– Номер от сюда не видно, да и не смотрим мы номера. А марка «бюик», цвет черный, примерно девяносто седьмого года выпуска. Очень дорогая американская машина. – Сказал юный бригадир и выразительно посмотрел на часы.
В Москву подполковник придавил. Он знал, где на Рублевке посты и только там снижал скорость. До кольцевой он домчал за двенадцать минут. Отзвонив по дороге в офис и узнав у Грыжина, что пока Глеб не проявился, Ерожин покатил на Петровку. Никиту Васильевича Боброва он застал в коридоре, шагающим в столовую:
– Можно мне с тобой? Я сегодня даже не завтракал.
– Пошли. Терпеть не могу насыщаться в одиночку. Что-то в этом есть постыдное. Обрадовался Никита Васильевич компаньону: – А почему тебя дома не кормят? Или хорошенькая молодая жена хозяйством заниматься не желает?
– Надя гостит у родни на Волге. Живу бобылем. А себе готовить, ты же понимаешь…
Бобров понимал…
– Мне нужна твоя помощь. – Заявил Ерожин, когда они умяли и суп и котлеты.
