Вечером, под завораживающий звон часов, Валерий Андреевич начинает разговор о своем садовом хозяйстве. Мягкий свет луны играет на ярких красках летних фруктов, и в воздухе повисают нотки свежести и тепла дачного июля. В этот момент женщина понимает, что каждый плод может быть не просто вкусным, но и важной загадкой для сыскного бюро Ерожина....
Петр Григорьевич не всегда был верен супруге, но предыдущие эпизоды изменой не считал. Сегодня это произошло впервые, и что с этим делать подполковник в отставке Петр Григорьевич Ерожин пока не знал.
* * *Татьяне Петровне Голиковой не долго пришлось ждать звонка своей новой молодой подруги. Нора позвонила через два дня и сказала, что приглашает женщину на очень интересную выставку. Пенсионерка попыталась узнать куда, но Нора сказала, что это сюрприз и предложила женщине встретиться у метро Кропоткинская.
– Садитесь в первый вагон и поднимайтесь на верх по ходу поезда.
– Не поздно ли? Выставки обычно уже закрываются. – Предупредила Татьяна Петровна, но Нора ее успокоила:
– Не волнуйтесь, времени у нас будет достаточно.
Татьяна Петровна поблагодарила и стала собираться. Лето подходило к концу. Вечерами уже становилось прохладно. Она решила надеть свое зеленой выходное платье. Сама не понимая почему, перед свиданьем со своей новой приятельницей, женщина немного волновалась.
«Наверное, потому, что первый раз пойду на вернисаж не одна» – Решила она, придирчиво разглядывая себя в зеркало. После знакомства с молодой красавицей, Татьяна Петровна много думала о ней. Женщина имела жалостливое сердце и намек Норы, что она одинока и несчастно влюблена, вызывал в душе пенсионерки живое сострадание.
День выдался солнечный, на небе ни облачка. Татьяна Петровна понадеялась, что и вечер пройдет без дождя, и зонтик не взяла.
– Любуетесь храмом? – Спросила она, вместо приветствия.
– Красивый, глаз не оторвешь. – Призналась Татьяна Петровна.
– Не знаю, мои знакомые художники, говорят безвкусица. – Улыбнулась Нора.
– Так его же восстановили в былой красе. Он таким еще при царе был. – Заступилась Татьяна Петровна.
– Его и тогда ругали. Третьяков, например, говорил, что это храм – перечница.
