Вечером, под завораживающий звон часов, Валерий Андреевич начинает разговор о своем садовом хозяйстве. Мягкий свет луны играет на ярких красках летних фруктов, и в воздухе повисают нотки свежести и тепла дачного июля. В этот момент женщина понимает, что каждый плод может быть не просто вкусным, но и важной загадкой для сыскного бюро Ерожина....
– Девушка сказала, что он вошел, растолкал ее и велел, когда она будет уезжать, положить ключи под ведро с песком. Еще она жаловалась, что руки у него были в машинном масле. Предположить, что он находился с ней в постели, а она крепко спала, сложно. Не таков был Кирилл Андреевич.
– Ну, здесь, тебе конечно виднее. – Не удержалась Надя. На сей раз, Ерожин оставил ее замечание без внимания. Сыщик задумался.
– В автомобилях иногда бывает радио. Соображаешь Петро? – Не без ехидства, заметил Грыжин.
– Так точно, Иван Григорьевич. Он возился с машиной и слушал радио! А по радио о похоронах академика сообщали. Вот почему он не знал время похорон. Обычно об этом в новостях не говорят. Какой же я болван!
– Дело житейское. – Ухмыльнулся генерал. Ерожин покружил по кабинету, уселся за свой директорский стол, и продолжил:
– Кирилл спешит в Москву, там лежит телеграмма. Из телеграммы он узнает время похорон. Это понятно. Затем происходят события не очень понятные.
– Почему, ты Петро, не допросил вдову? Возможно, она бы все объяснила и тебе не пришлось ломать голову? – Удивился Иван Григорьевич.
– Разве вы не поняли, дядя Ваня, он подозревает эту пенсионерку в каких-то сексуальных кознях. – Ответила за Ерожина Надя.
– Дело не только в том, что меня озадачил порнографический сюжет видиофильма в спальне умершего академика.
