Вечером, под завораживающий звон часов, Валерий Андреевич начинает разговор о своем садовом хозяйстве. Мягкий свет луны играет на ярких красках летних фруктов, и в воздухе повисают нотки свежести и тепла дачного июля. В этот момент женщина понимает, что каждый плод может быть не просто вкусным, но и важной загадкой для сыскного бюро Ерожина....
Мы когда с ней разговоры разговаривали, она так прямо и сказала: – «Любезен ты мне Гаврила Никитич тем, что член свой в покое держишь. Уж как на меня эти ваши члены тошноту наводят». Мне, старому, тогда бы над ее словами подумать, может, и сообразил, где она работает. Да умишка не хватило.
Глеб поблагодарил пенсионера за гостеприимство, и быстро прокалив на газу свечи, вышел к машине. Нужда в продолжение имитации ремонта отпала, поэтому Михеев свечи ввернул рабочие и к огромной радости Гаврилы Никитича, «жигуленок» завелся с пол оборота.
Теперь Глеб знал, что до замужества Марина Васильевна носила фамилию Смирнова и служила в общественной уборной возле метро Сокол. И еще он знал, что никакой дочери у вдовы академика нет. С этой новостью молодой человек хотел поспешить в офис, но передумал и, поблагодарив Гаврилу Никитича за «помощь», покатил на Сокол. Он решил проверить информацию, полученную от неудачливого жениха. Общественное заведение, где служила вдова академика до замужества, он отыскал довольно быстро.
– Простите, а Марина Васильевна сегодня не работает? – По доброму улыбаясь, спросил Михеев: – Мне мамаша повидать ее наказала, приветы всякие.
– А ты откуда такой приветливый взялся? – Спросила туалетная начальница, строго поверх очков, взглянув на незнакомого верзилу.
– Из Вологды я. По делам в Москве. – Ответил Михеев и повторил свою просьбу:
– Мне бы Марину Васильевну повидать?
– Не повезло тебе, парень.
Глеб поблагодарил и пошел к выходу.
– Погоди! Куда полетел? Я тебя, как друга бывшей напарницы, бесплатно запущу… – Услышал он вслед и прибавил шагу.
* * *Профессор Мюллер сидел в кабинете возле своего секретера и смотрел на маленькую акварель Бенуа, изображавшую Версальский парк в дождливую погоду. Акварель висела на стене напротив, и профессор ее очень любил. Но сейчас он смотрел на картинку и не видел ее. Перед ним, на зеленом сукне секретера лежала лупа в оправе из золоченой бронзы и фото Норы.
