Все границы личного пространства я уже нарушила. До того как расписала план по его соблазнению.
Итак, я легко вычисляю, сколько знаков нужно набрать, потому как на восьмом активируется кнопка входа. А вот подобрать сами символы не удается никак. В другое время я бы уже психанула. Но сейчас мне, по сути, больше нечем заниматься.
Однажды я видела, как Даня вводил пароль, и использовал он для этого только боковую цифровую панель. Ввожу комбинации всех важных для него дат, однако ни одна из них не срабатывает.
А потом… Дверь распахивается, и в хижину заходит Шатохин.
Едва его взгляд останавливается на мне, я прекращаю дышать. Чувствую себя наделавшим лужу котенком и застигнутым при этом хозяином. Нет, можно, конечно, вскочить и начать кричать, что он не должен был входить без соответствующей записки. Но, черт… После вчерашнего это даже для меня выглядит бредово.
– Ты… – бормочу задушенно, едва удается отлепить язык от неба. – Хмм… Привет.
И после этого… Верхнюю половину моего тела заливает жаром. Можно лишь догадываться, какой оттенок красного я сейчас рекламирую, но что-то мне подсказывает, что бордовый.
Это волнение – не обыкновенное смущение. Это сходу возбуждение, едва я лишь вспоминаю все, что мы творили ночью. Сейчас это даже кажется выдумкой, сном, миражом… Разве такая близость возможна в реальности?
Даня, в отличие от меня, выглядит каким-то чересчур спокойным. Я бы сказала, даже равнодушным. Словно перед тем как прийти ко мне, все чувства отключил.
– Зачем тебе мой ноут?
Он не злится. Но мне все равно становится стыдно. Так бездарно с поличным я ни разу в своей жизни не попадалась. А самое обидное, что ничего и не узнала.
– Мм-м… Я хотела погоду посмотреть. Вдруг вечером снова будет дождь! Нужно быть в курсе и не идти гулять! – выпаливаю первую подвернувшуюся глупость.
Господи, ну почему она насто-о-олько дебильная?!
– Здесь нет интернета, – сообщает Даня тем же безжизненным голосом.
– Э-э… А я думаю, дай проверю, вдруг появился!
После этого мне уже реально охота лбом об стол биться. Но я старательно держу лицо и доигрываю роль законченной идиотки.
Шатохин же подходит к столу, за которым я сижу, и вводит пароль.
«18203540…» – несколько раз мысленно повторяю, чтобы иметь возможность запомнить.
А уже после этого прокручиваю каждую цифру отдельно, пока в сознание не проявляется расшифровка.
1 августа 2035 – день рождения Дани.
40 – часть от моего года рождения.
«Интересно получается…» – не успеваю сформировать свое отношение к этому моменту, как взгляд натыкается на еще более очевидный факт Даниного помешательства на мне – моя фотография на его рабочем столе.
– Этому снимку года три, – брякаю невпопад.
Да Боже ж мой! Сегодня, что, день тупости?!
– Года три она здесь и стоит, – информирует Шатохин.