– Я все решил, Марин! Больше не уйду, клянусь!
– Да что ты? Мне уже начинать рыдать от счастья?!
Понимаю, что слово за слово, мы с ней сейчас договоримся либо до необратимого скандала и очередного разрыва, либо до животного секса. Поэтому прикусываю язык, подхватываю ее на руки и просто несу туда, куда мне надо.
В обугленную беседку, которую Марина сутки назад пыталась уничтожить. Белого цвета практически не осталось. Конструкция вся черная и на треть разрушенная.
Усаживая Чарушину на искореженный стул, опускаюсь рядом на корточки и замираю, когда сталкиваемся взглядами.
– Даня… – в ее глазах испуг читается. – Тут все разваливается. Я сейчас упаду! – нотки панические, но глухие, будто повышать голос боится.
– Ниже земли не упадем, Марин, – тихо отражаю я.
Эти же слова ей говорил перед прыжком, после которого все в наших жизнях и полетело кувырком.
– Ты, когда поджог устаивала, о последствиях думала?
Она закусывает губы и мотает головой.
– Принимай, – надеюсь, что это слово сказано с самыми жесткими интонациями, которые мне сегодня предстоит использовать. Не хочу я орать и творить какую-то дичь. – Марина? – окликаю, когда она не отзывается. – Принимай, – дожимаю все же грубее.
– Отлично. Теперь постарайся услышать меня. Ты была первым игроком в этой игре, Марин. Помнишь свой план? Сколько ты его разрабатывала? Ты же все это придумала. Я без тебя не могу продолжать. Ты – ключ ко всему.
– Все давно вышло из-под контроля, – шепчет моя ведьма задушенно.
– Давай разруливать, Марин.
– Легко сказать, Дань!
Совсем нелегко. С трудом сглатываю. Слова подбирать еще тяжелее. Кажется, на действиях все даже проще.
Разве непонятно еще, как сильно я ее люблю?
Повторно сглатываю, хотя уже нечего.
– Тебе просто страшно, да?
– Конечно, страшно! – выталкивает тем же шепотом, но крайне эмоционально.
Мне, блядь, тоже. Знала бы она, насколько! Но делиться таким крайне стремно.
Понимая, что она уловила суть происходящего, шумно выдыхаю и вдруг с облегчением довольно ухмыляюсь.
Сердце отбивает странный ритм, когда осознаю, что переплыть на плоту океан все же возможно. И выбраться из-подо льда тоже.
– Но ты же будешь внимательной, Динь-Динь? – подмигиваю.
– Даже не сомневайся!
Я привык к подобному.
Занимаю свое место за столом.
Со стороны, должно быть, трешово в этой обгорелой конструкции выглядим. Только ведь это именно то, что мы с Чарушиной оставляем после себя. Я бы мог организовать уборку, но, думаю, нам обоим следует впитать и запомнить эту разруху.
Прежде чем начать говорить, хватаю Маринку за руки, стискиваю тонкие кисти и припечатываю их к черной, от толстого слоя сажи, поверхности стола. Не могу допустить, чтобы она в какой-то момент убежала.