А у самого так горячо в груди становится. И ни хрена не водка это.
Это счастье. Теперь я знаю, как оно ощущается.
Закуриваем, хотя вроде как оба в завязке с этим. Но по пьяной лавочке некоторые установки теряют четкость.
Слегка откидывая голову, выдыхаю в звездное небо первую тягу. Она звучит как песня. Как тонкая мелодия триумфа. Как полный ништяк. И выглядит так же.
Смотрю на Чару и даю волю тем оборотам, что уже попросту распирают грудь.
– У меня дочка будет, прикинь? – выдаю с улыбкой, которая рвет лицо вообще без моего на то влияния. – Мелкая такая, озорная, крутая, без «р» и с брекетами… Как Маринка моя! Змееныш!
– Откуда такие подробности? – ржет Чарушин.
Закатывая глаза, качаю головой.
– Просто знаю, и все.
– Ну-ну… – давится Тёмыч дальше. Но не голимая насмешка это. Чувствую, что куражится со мной. – Бывает такое.
– Блядь… Веришь? – всасываю новую тягу никотина. Так же быстро выдыхаю. Смотрю на Чару серьезно, но сдержать то, как колотит на подъеме, неспособен: – Я для них все сделаю. Вообще все! Веришь?
Чарушин прищуривается. Окидывает меня очередным внимательным взглядом и едва заметно кивает.
Когда алкоголь отбирает возможность изъясняться, мы, конечно, упорствует. Но все равно наступает момент, когда ни одного внятного звука выдать не получается.
Так на террасе и вырубаемся.
Слышу сквозь сон Маринкино ворчание. Чувствую, как укрывает пледом. Ощущаю и раздаю счастье.
– Спи уже, Бог… Я все равно ничего не понимаю…
– Кажется, он говорит, что любит тебя… – долетает как далекий звон тихий Лизкин голос. – Вот… Слышишь?.. Тёма, походу, согласен…
Смех. Много красивых и родных звуков.
Вокруг меня мир вращается.
Кружит. Виражит. Укачивает.
Губы, запах, дыхание – Маринка прижимается.
– Сладких снов, Данечка. Я тебя тоже очень сильно люблю.
Обнимать тебя хорошо…
– Даня… – шепчу, не открывая глаз.
– Я, – выдыхает глухо мне в шею.
Целует, влажно и громко всасывая кожу. Ладонями мягко грудь сжимает. Членом толкается мне в промежность.
Отлепив поясницу от матраса, выгибаюсь навстречу, хотя еще толком не понимаю: сон это или все же реальность.
Пробегаюсь пальцами по горячей и упругой коже Шатохина.
– Мокрый… – бормочу, собирая подушечками крупные капли воды.
– Из душа… – коротко поясняет Даня между поцелуями. – Прости… И за бухич ночной тоже прости.
Скользнув пальцами ему на затылок, тихонько смеюсь.
Запах алкоголя, конечно, присутствует и сейчас. Но меня это не отталкивает. Ведь помимо него мой Шатохин пахнет чистотой, зубной пастой, гелем для душа и собой. А еще – теплом. Да, тепло имеет свой аромат. Я узнала это с Даней.
– Мне так хорошо… – делясь своими ощущениями, ежусь от дрожи удовольствия, которая незамедлительно пробегает через все тело. – Очень хорошо.
– Я еще ничего не сделал.