Звуки вокруг затихли, оставляя лишь гул дождя за окном. Вера стояла у той самой переполненной воспоминаниями кровати и смотрела на массивный комод, где лежало записанное число, как будто подтверждая печальную правду: они больше не являются хозяевами своего дома. Воздух в комнате был пронизан тяжелым молчанием, словно время замерло, ожидая момента, когда сирена засланных времен прекратит свой громкий вой....
К тому же Тарасу нравилось отмечать изменения, происходящие с девочкой.
А ещё он точно знал, когда Вере исполнится восемнадцать.
И тогда уже будет можно…
Нет, не заниматься сексом, не тащить её в постель.
Другое. Позвать на свидание, сходить в кино, показать любимые места в городе. Пригласить на матч, зная, что она будет сидеть на трибунах и болеть за него.
Тарас не скрывал, что ждал момента, когда Вера повзрослеет.
Пока же сводил к минимуму общение. Потому что, несмотря на все доводы, тело говорило другое.
Получив приглашение на день рождения той, которую он шутя называл сводной сестренкой, отчего та неизменно злилась и пыталась показывать зубки в ответ, Тарас долго думал принимать или нет.
Вот ей и исполнялось восемнадцать.
Некая точка невозврата для него. Как для неё – он не знал.
Мало ли, что случилось с Верой за время, что они не виделись. Тарас специально запретил себе дружить с ней в инсте и социальных сетях.
У Тараса было чувство, что если позволит себе чуть больше, пропадет в тот же день.
Она не была дочерью врага.
Тогда ещё нет.
Тогда Тарас только-только начинал задавать неудобные вопросы, на многие из которых он не получал ответы.
Ему бы насторожиться… Но сытая, довольная жизнь без «американских» горок притупляет в людях инстинкты, заставляет не видеть очевидного.
Тарас и не видел… Где-то внутри появлялась заноза, предупредительный колокольчик, что слишком всё гладко.
Но он не обратил на них внимание. Он думал о Вере.
За что и поплатился.
Тарас увидел, как Вера с Катей садятся в машину и выезжают с его двора.
Вера задала актуальный вопрос.
Он не воюет с женщинами. Так и есть. Принцип, от которого он не собирался отступаться.
Веру он ни в чем не винил. Девочкой она была маленькой. Глупой во многом. Отец надавил, и она сделала то, что от неё требовалось.
Сабуров сжал руки в кулаки.
Глава 10
– И всё? Больше ничего не сказал?
Тетя в очередной раз спрашивала об одном и том же.
– Нет, Рая, ничего.
– Не понимаю…"
"Вера отложила в сторону пудру и развернулась на крутящемся пуфе к тете, которая стояла у окна с бокалом вина и пригубляла напиток в промежутке между возмущениями.
– А я не понимаю другое. Почему ты мне ничего не сказала?
– А зачем?
– Рая, ты сейчас серьезно? – вспылила Вера, но тотчас понизила тон. В соседней комнате играла Катя, она не должна слышать, как близкие люди ругаются.
