Звуки вокруг затихли, оставляя лишь гул дождя за окном. Вера стояла у той самой переполненной воспоминаниями кровати и смотрела на массивный комод, где лежало записанное число, как будто подтверждая печальную правду: они больше не являются хозяевами своего дома. Воздух в комнате был пронизан тяжелым молчанием, словно время замерло, ожидая момента, когда сирена засланных времен прекратит свой громкий вой....
Приблизился… почти…
Вера стояла, не двигаясь. Смело смотрела ему в лицо. Она хотела его. Этого мужчину. И он её хотелось. Между ними пропасть непонимания и недосказанности, но иногда страсть оказывается сильнее. И иногда та же страсть способствует сближению не только тел.
В темном омуте глаз Сабурова можно было утонуть. Нырнуть и не вынырнуть. Они притягивали, манили. Вера никогда не могла перед ним устоять. Неужели она однолюбка? Неужели один мужчина забрал её сердце и это навсегда? Плевать… Сейчас она хотела получить не его сердце.
– Нравится? – Вера подняла руку и дотронулась до ключицы кончиками пальцем.
Верхняя губа Тараса дернулась, он выкинул вперед одну руку и рванул Веру на себя, впечатывая девушку в своё тело. Она вскрикнула и вцепилась в его плечи. Не отпустит… Никуда…
Тарас и не собирался отпускать. Черти на дне глаз ликовали. Мужчина повел головой, скупо выражая тот огонь, что бушевал у него внутри и яростно рвался наружу. После чего склонил голову и впился в губы Веры.
Ткань рубашки неприятно царапала соски. Они стали чересчур чувствительными. Вера принимала поцелуй Тараса. Отвечала. Их языки сталкивались, переплетались, чтобы в следующую секунду снова столкнуться. Тарас держал её крепко. Вдавливал в себя, уничтожая любое пространство между ними. Одной рукой Вера нырнула под рубашку Тараса. Тот сразу же зашипел и разорвал поцелуй.
Посмотрел на девушку диким поплывшим взглядом и покачал головой.
– Нет.
– Я не буду голой одна. Я знаю… на теле у тебя тоже шрамы. Тарас, разденься. Не могу я так…
Она дала слабину. Как женщина. Как будущая любовница. Она имела право…
Сабуров сомневался. Сжал челюсти с такой силой, что послышался неприятный скрежет. Желваки на скулах заходили. Вера пошла ва-банк. Снова прижалась, задевая сосками ткань рубашки.
Тарас выругался и приглушенно скомандовал:
– На стол.
На этот раз она поняла, что он от неё хочет.
Улыбнулась, хотя скулы сводило от напряжения и от гуляющего по крови возбуждения. Он отдал приказ, а сам пальцы не разжал. Вера подалась назад, и Тарас с явной неохотой отпустил.
Хорошо, что она разулась. На каблуках отступать было бы сложновато, особенно учитывая дрожь в ногах.
Вера шла, пока не уперлась бедрами в письменный стол. Со сжатыми губами Тарас продолжал наблюдать за ней.
