В лунной тишине сентября, Лиля дрожит в пробке на Садовом Бульваре. Часы громко бьют десять — и это кажется вечностью. Взгляд устремлен к стеклам машины, где уже появилась первая рябь. Лиля знает, что приходит неизвестная встреча, но с ней связана таинственная история.
Ну вот еще билет в театр, уж к походу в театр вообще не придерешься…
Сергей, подперев голову рукой, с раздражением и унынием смотрел на бумажки, лежавшие перед ним, на рабочем столе. Итак, возможности Сергея как следователя исчерпались.
…А может, у него паранойя? Лиля на самом деле чиста и невинна, а он, словно ревнивый Отелло, подозревает жену в том, чего она не совершала?
Сергей еще раз переворошил бумажки, извлеченные им из сумочки. И опять ему в руки попался билет на спектакль. Название театра, название пьесы, оторванный корешок контроля.
Сергей бог знает что думал в ее отсутствие (где Лиля, с кем), а она просто ходила в театр. И даже неважно с кем, это же театр, это культура… Перед ним не билет в кино на последний ряд! Получается, этот билет ее еще и оправдывал. Не шлялась она не пойми где, а в театре сидела.
Но почему бы Лиле, например, не отправиться в этот театр с ним, с мужем? Они могли бы пойти вместе.
Сергей быстро набрал на клавиатуре название спектакля. О, прекрасный театр, прекрасная постановка, куча восторженных отзывов… Так, а это что? Внезапно в глаза Сергею бросилось знакомое имя.
Автор пьесы – Евгений Лазарев. Лазарев. Ну да, Лилькин соавтор, с которым она все время ссорилась, на которого столько жаловалась… Что такого? Лазарев подарил Лиле билет на свою пьесу, нормально.
«Евгений Лазарев, драматург» – ввел Сергей в поисковую строку. Куча статей, отзывы опять, интервью и – множество фото.
Он же молодой еще, интересный мужик, этот Лазарев. Пижонистый, носатый. Мачо мен, блин. Хотя нет, не тот типаж. Лазарев – интеллектуал, никакой не мачо. Но женщины таких тоже любят.
О, вот статья о фильме, который снимает Чащин, интервью, фото актеров и фото сценаристов – Лили и этого Лазарева.
На одном из фото – Лазарев сидит вполоборота, с прищуром, многозначительно смотрит в камеру, а Лилька, раскрыв рот, с сияющими глазами, с обожанием, диким восторгом пялится на него, на этого драматурга хренова.
Змей-искуситель. Оборотень. Ловкач, обманщик. Эстет, игрок – вот он кто, этот Лазарев. Даже слово есть какое-то, недавно слышал… Джокер? Нет, трикстер!
Сергей перевел взгляд на лицо жены, вгляделся. И словно огненная вспышка мелькнула перед его глазами.
