Лиля считала себя счастливой в браке, но внезапная встреча перевернула её жизнь. Словно молния, в её мир приходит неожиданная любовь, заставляя переосмыслить всё, во что она верила. Теперь женщине предстоит выбор между спокойной жизнью и страстью, которая изменит её судьбу.
Не на мужа, вздумавшего позвонить в столь неподходящее время. «Пошел отсюда!» – читалось в ее взгляде.
Это было обидно. Очень обидно.
Пока Лиля говорила по телефону, закрывшись в ванной, Евгений оделся, вышел из номера.
…Сложив руки на груди, он стоял на улице под навесом, у входа в корпус. Лил дождь. Холодный, бесконечный осенний дождь. Небо низкое, темно-серое, без единого просвета, нависало над деревьями, и ели верхушками буквально утыкались в дождевые тучи."
"А чего он, собственно, обижается? Сам сказал Лиле, что у них просто секс, и ничего больше. Скоро они допишут сценарий, уедут отсюда и, наверное, больше не встретятся – если только Чащин не заставит их переписывать сценарий, а такое часто бывает.
Словом, Лиля вернется к своей семье, к мужу. К тому самому, с которым рвалась поговорить сейчас. И он, ее муж (как зовут? Сергей, кажется), будет обнимать Лилю и делать все то же самое, что делал с ней Евгений…
А он – вернется к Ире, самой прекрасной женщине на земле. Чудесной и совершенной. И черт с ней, с этой стервой Лилей… Пропади она пропадом.
Сзади открылась входная дверь, спину Евгения обдало теплом.
Потом чьи-то руки легли ему на плечи. Ну какие «чьи-то», Лилины, конечно.
И тут произошло нечто странное. Он дико злился на нее, ненавидел. Он собирался оттолкнуть Лилю, он не хотел с ней говорить. Но вместо этого повернулся, что было сил сжал ее в объятиях. Поцеловал в мягкую, пахнущую клубничным сиропом щеку (духи у нее ужасно пошлые, сладкие, ко всему прочему), едва не застонал – от какого-то неизвестного ему доселе острого, неприятного, тоскливого чувства.
– Прости… – прошептала она.
– Я его убью…
– Кого ты убьешь, дурачок?
– Твоего мужа.
– Ты – ревнуешь?! – Она шагнула назад, прижала ладони к губам, широко открыла глаза, захохотала потрясенно и торжествующе.
– Нет, конечно. Нужна ты мне. – Он схватил ее за плечи, снова притянул к себе, впился в губы поцелуем.
Внутри Евгения все ликовало и корежилось одновременно.
– Ты моя, – поцеловав ее, надменно, строго произнес он. – Ты только моя, ты слышишь?
– Лазарев, не сходи с ума.
Он не хотел, не собирался говорить этих слов: «ты только моя». Это слова влюбленного мужчины. А он Лилю не любил. Тогда зачем он это сказал?
Лиля выскочила на крыльцо в летнем платье – руки и ноги голые, открытые туфельки. Она уже дрожала от холода.
– Идем отсюда. Нечего тут стоять.
В номере Евгений опять принялся ее целовать, точно безумный. Потом, глядя в глаза, вдруг стал рвать на ней платье.
