В лунной тишине сентября, Лиля дрожит в пробке на Садовом Бульваре. Часы громко бьют десять — и это кажется вечностью. Взгляд устремлен к стеклам машины, где уже появилась первая рябь. Лиля знает, что приходит неизвестная встреча, но с ней связана таинственная история.
Ко всему прочему, муж, Сережа, понимал особенности профессии жены… Словом, не родные, а золото.
Тем не менее все равно совестно. Одно дело с коллегой над сценарием работать, другое – пьянствовать с Верой. Да-да, а что иначе лучшая подруга делает в том подвале с пирогами? Наверняка закусывает ими горячительные напитки…
– Ладно, сейчас буду, – заглушив голос совести, согласилась Лиля.
Расстояние от Чистых прудов до Рождественского бульвара молодая женщина преодолела довольно быстро.
– Уф, привет. Не жизнь, а сплошной общепит.
– Весело живешь…
Перед Верой на столе – блюдо с пирогами, графин с каким-то напитком янтарного цвета.
– А там что? – с любопытством спросила Лиля, кивнув на графин.
– Медовуха. Будешь?
– Буду немного. Пожалуйста, мне пирог с семгой, – обернулась она к официанту.
– А говорила, не голодная, еще где-то посидеть успела.
– Нет, там я только чай пила, есть я тогда не хотела…
– С кем ты чай пила? – Вера подперла щеку кулаком, приготовившись слушать.
…Вера – десятью годами старше Лили. Писательница. Творила под псевдонимом Ганна Борн.
Невысокая, полноватая, с седыми уже волосами (Вера их не красила, поскольку считала, что натуральная седина – это стильно, выделяет женщину из толпы). С темной выпуклой родинкой на щеке, неподалеку от носа, напоминающей формой и размером крупную изюминку. Вполне себе обычное кожное образование… Но всякий, кто разговаривал с Верой, неизменно таращился на эту родинку.
Вера свою родинку тоже уважала (как и естественную седину) и удалять не собиралась, считая буквально второй своей «изюминкой».
С точки зрения Лили, ее старшая подруга выглядела вполне милой и симпатичной женщиной, и даже пегая седина Веру не особенно портила. Но вот эта дурацкая родинка! Она слишком бросалась в глаза, навязчиво привлекала к себе внимание, она затмевала саму Веру, она даже мешала иногда слушать Веру…
– Чащин позвал меня, – не сразу сбросив с себя «родинковый гипноз», сообщила Лиля.
– Чащин? О, поздравляю! – обрадовалась Вера. – Ты всегда мечтала опять работать с ним. Что-то стоящее?"
"– Пока трудно сказать, – кусая губы, призналась Лиля. – Он мне пару подыскал, еще одного сценариста. Вернее, это театральный драматург… Чащин заявил – мы с соавтором должны объединиться и создать гениальный сюжет. Но, мне кажется, ничего не выйдет.
