Автор
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
Раздел Chitat.online для книги «Табу на вожделение. Мечта профессора» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Табу на вожделение. Мечта профессора» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Наконец, обреченно вздохнув, Юля закрутила кран и гневно буркнула:
— Как будто это так просто!
Вернувшись обратно в комнату, девушка обнаружила на обеденном столе кое-что интересное: огромный торт, коробку конфет и две бутылки красного полусухого вина.
— Ого! — воскликнула изумленно. — А что у нас за праздник?
— Не у нас, а у тебя! — скорчила смешную рожицу Эльвира.
— В смысле? — недоуменно.
Тоня задорно расхохоталась и объяснила:
— Шершнева со своими прихвостнями заходила! На поклон!
— О!
— Им разрешили остаться в общежитии. Твоими стараниями.
— Нет, я тут совсем ни…
— Да брось! — отмахнулась соседка. — Сегодня весь универ гудит. Только ленивый еще не обсудил, как ты ради Аньки с Серпом закусилась. И главное, подействовало же! Все в шоке! В том числе и сама Шершнева. Вон сколько добра тебе притащила в благодарность за помощь!
Сама от себя не ожидая, Юля рассмеялась. Громко. Заливисто. Почти истерически. Выплескивая в этот смех все смятение, творившееся в душе.
«Что ж… почему бы и нет? Выпьем с горя! Где же кружка?»"
"Подняв над головой обе бутылки, она красноречиво поиграла бровями:
— А штопор у нас есть?
Старшекурсницы одобрительно захлопали в ладоши:
— Ура!
— Вот это по-нашему!
— В Малибу гурьба вовсю-ю-ю! Гульнем, красотки!
— Закусон на мне! — Тоня пулей помчалась к холодильнику.
— А я к парням, — Эля бодрой походкой направилась к двери, — за бокалами!
— Малышню не соблазнять! — крикнула ей вслед Антонина.
Юля водрузила вино обратно на стол.
— Ну, а на мне все остальное! — заговорщицки подмигнула соседке.
Та звонко рассмеялась в ответ. А Попова вновь зябко поежилась.
И данный жест не остался незамеченным Тоней.
Всплеснув руками, она помчалась к настежь распахнутому окну.
— Извини! Проветривала и забыла закрыть, дурья моя башка!
Соседка проворно захлопнула створку, но внезапно нахмурилась, замерев у подоконника. Ее настороженный взгляд был устремлен вниз. Во двор. На главный вход и крыльцо, которые отлично просматривались из их комнаты.
— Ла! Гляди-ка! — протянула она задумчиво. — Серп прикатил!
Воздух внезапно закончился в легких.
Перед глазами поплыло от недостатка кислорода.
— Чт-то? — заикаясь, уточнила Юля, чудом не грохнувшись в обморок при одном лишь упоминании об этом человеке. Ее бедное сердце сжалось до размеров горошины. — Зачем? К кому? Не может быть!
— И тем не менее…
— Показалось тебе, Тоня! — прохрипела она, цепляясь за последнюю соломинку. — Сама подумай, что ему тут делать?
— Да какой там показалось? Я что, по-твоему, гада этого не узнаю? Вон он стоит! С комендой нашей что-то очень бурно обсуждает. И отчитывает ее, кажется. Ой, не к добру это! Чует мое сердце — не к добру!
На одеревеневших ногах Попова тоже медленно приблизилась к окну.
