Автор
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
Раздел Chitat.online для книги «Табу на вожделение. Мечта профессора» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Табу на вожделение. Мечта профессора» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Моя нежная сучка!»
Сквозь морок сознания до него донеслось ее невнятное бормотание:
— Но… ты же никогда не говорил…
«Да твою ж мать! Опять двадцать пять!»
— Все эти слащавые словечки, на которые так падки представительницы твоего пола, неспособны отразить даже сотой доли того, что я чувствую к тебе! — прервал ее на середине фразы недовольным ворчанием. — Ты хоть понимаешь…
— Что?
— Рядом с тобой я чувствую себя живым! — отчеканил сурово и максимально доходчиво. — Вот что!
Каримов резко замолчал. Притихла и Юля. Однако спустя несколько секунд девчонка почти невесомо скользнула ладонью по его тяжело вздымающейся груди. Все выше и выше. К шее. К горлу.
К колючему щетинистому подбородку. Погладив его по щеке, Попова еле слышно произнесла:
— Марат? — мягко, вкрадчиво.
И так нежно, что у него у самого мураши хаотично расползлись по спине.
По напряженным мышцам побежали крохотные электрические импульсы.
А вся кровь против воли устремилась вниз. К паху.
— М-м-м? — отозвался, едва ворочая языком.
— Я… я скучала!
— А уж я-то как скучал! — проскрипел он чужим голосом. Низко и гортанно.
«И не только я…»— добавил мысленно, прижимаясь к ней своим каменным стояком.
Внушительным. Твердым. И горячим.
Глава 47
«С ума! Он сводит меня с ума! Мамочки…»
Собраться с мыслями и прийти в себя после всего услышанного было крайне сложно. Шальная эйфория вперемешку со страхом заполнила душу до краев.
Юля стояла в кольце его рук, зажмурившись до белой ряби в глазах.
Чем сильнее Марат сжимал ее в своих стальных тисках, тем быстрее она теряла связь с реальностью. Его запах — мужественный, льдисто-свежий — дурманил разум. Стук его сердца, остервенело грохочущий прямо над ухом, чертовски сильно воспламенял кровь. Юля старалась… честно старалась, но совладать с реакцией собственного тела на своего профессора… не могла.
«Господи, да что же это? Он ведь даже не поцеловал меня еще! Просто обнял, черт подери! А я… я уже теку, как ненасытная шлюшка! Уже готова опуститься перед ним на колени или… на четвереньки встать и… Боже!»"
"Попова резко распахнула веки, упираясь взором в широкую мощную грудь Каримова. Казалось, в этот миг мужчина со свистом выплюнул из себя весь воздух. Абсолютно весь. Спокойствием и ее дыхание не отличалось. Участилось. Сделалось рваным. Поверхностным.
— Посмотри на меня! — властный приказ выбил из колеи.
Не оставил шанса ослушаться. Набравшись смелости и настойчиво игнорируя тот факт, что полыхающие от смущения щеки причиняют вполне реальную боль, Юля подчинилась. И шумно сглотнула, распознав привычный дикий голод в глубине его посоловевших, почти черных глаз.
Сердце ухнуло в бездонную пропасть и затрепыхалось за ребрами так сильно, будто намеревалось протаранить ее насквозь.
