Автор
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
Раздел Chitat.online для книги «Табу на вожделение. Мечта профессора» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Табу на вожделение. Мечта профессора» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Злющий! Сумасшедший! Мой… грозный… Серп…»
Выгнувшись в пояснице, Юля прохрипела не своим голосом:
— Еще! Пожалуйста, люб… м-м-м… еще!
— Будет тебе еще! Будет!
От его низкого рокота сквозь напряженные мышцы лавиной прошла необъяснимая вибрация. Попова отчаянно всхлипнула, чувствуя, как ее стенки все плотнее и плотнее обхватывают ствол профессора.
Теперь каждое соприкосновение их плоти ощущалось все острее и острее. Все мучительнее и слаще. Сердце так и норовило протаранить ее грудную клетку. К вспотевшему лицу хаотично липли волосы.
— Хочу глубже! Гораздо глубже! — одержимый шепот. — Хочу упираться прямо тебе в матку! И хочу видеть, как ты улетаешь от этих ощущений!
Юля и без того с трудом себя контролировала. А уж когда Марат торопливо вышел из нее, развернул к себе лицом, усадил на стол и закинул ее ноги к себе за плечи — и вовсе тихонько заскулила. Прекрасно знала, что в такой позе он действительно вонзается в нее до предела. Погружается по основание и упирается в ее верхние стенки. Так произошло и на сей раз…"
"Девушке хватило буквально двух-трех его проникновений, чтобы забиться в предоргазменных конвульсиях. Она кончила так мощно, что в глазах потемнело. Дыхание перехватило. Сердце сжалось в груди до размеров горошины. Конечности онемели. А мышцы скрутило сильной судорогой.
— Марат! Ма… А-А-А!
— Да, девочка! — удерживал он ее на месте, продолжая трахать и продлевая тем самым остроту ощущений. — Да, моя малышка! Вот так!
— ЧЕРТ!
— Что такое, милая? Сладко тебе?
Похоже, и сам профессор был уже на грани. Его трясло.
Облизав пересохшие губы, Попова выдохнула:
— Да…
— Запредельно?
— Да…
— Хорошо! — отчеканил он, ускоряясь. — А теперь… скажи мне!
— Что сказать?
— Кто твой мужчина, Юля?
Вместо ответа она обхватила ладонями его лицо и жадно припала к жестким губам. Но все же пробормотала, когда отстранилась:
— Ты, Марат! — лихорадочный взгляд глаза в глаза. — Ты — мой мужчина!
* * *Для него ее откровение стало последней каплей. Он глухо застонал, скривившись, точно от зубной боли. Мертвой хваткой стиснул ее ягодицы, когда сквозь него прошла мощная судорога удовольствия. И буквально за секунду до собственного финала вышел из Юли, чтобы излиться на ее живот.
Она блаженно всхлипнула, когда он обжег ее кожу струей своего семени.
Все закончилось. В повисшей тишине они пытались прийти в себя и выровнять дыхание. Каримов поочередно поцеловал ее правую и левую лодыжку, а после осторожно спустил ее ноги со своих плеч.
— Отличный сюрприз, пташечка! — иронично хмыкнул в итоге.
— Правда?
— Правда!
— Я старалась…
— Я заметил! — профессор пощекотал ее в том месте, где заканчивалась кружевная резинка чулок и начиналась голая кожа.
