Автор
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
Раздел Chitat.online для книги «Табу на вожделение. Мечта профессора» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Циничный профессор экономики со студентами прозвищем "Серп" встречает девушку из провинции, которая становится его навязчивой мечтой. Между ними разгорается опасный конфликт запретного влечения и моральных границ, где власть профессора над судьбой студентки создает острую и напряженную игру...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Табу на вожделение. Мечта профессора» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Наконец, удерживая Дарью в плену своего пылающего гневного взгляда, Каримов заговорил:
— Все эти годы, глядя на Артема, я мечтал только об одном — свернуть тебе шею! И обязательно свернул бы, окажись ты в добром здравии! Но… раз уж судьба распорядилась иначе… что ж… не мне с ней спорить!
Юля нахмурилась, пытаясь переварить услышанное.
Пытаясь понять, при чем здесь Артем и несчастная шея ее соседки.
Но когда до воспаленного сознания все же дошел смысл его слов, Попова невольно пошатнулась, разве что чудом не рухнув на колени.
— Не может быть! — изумленно, ошарашенно. — Это она, что ли, мать Артема?
— Нет, пташечка! В ее случае более применим термин «инкубатор»!
Дашка горько усмехнулась:
— Точнее и не скажешь…
Она ничего не отрицала. Не пыталась обелить себя.
Просто констатировала свершившийся факт.
А потом вдруг крепко зажмурилась. Слезы потекли по ее щекам.
— Как он, Марат? Большой уже, да? На кого похож?
— На отца своего он похож! — грозно. — Но углубляться в эту тему мы не будем. Я все еще разговариваю с тобой по одной-единственной причине — мне нужны ответы! Моя мать терзается неизвестностью все эти годы. Да и я хочу понять, чего именно тебе не хватало? Мы обеспечили тебя всем! Приняли как родного человека. Как члена своей семьи. А теперь посмотри на меня и скажи: зачем ты это сделала?
Глазами, полными соленой влаги, Даша уставилась на Каримова.
— Прости! — прошептала надломившимся голосом. — Прости меня, если сможешь! За все. Я осознаю, как это жутко. Но… я не выдержала. У меня сдали нервы. Решение было спонтанным. Я не могла поступить иначе. Мне пришлось! Пришлось!
— Что значит «пришлось»? Почему пришлось?
— Потому что всякий раз, глядя на сына, я… я видела Тимура! — всхлипнула она, теряя над собой контроль. — Я думала, что смогу. Что справлюсь. Но это было хуже пытки, Марат! Я тонула. Шла на дно. Захлебывалась в агонии.
— Ты понятия не имеешь, что такое агония! — злобно выплюнул мужчина.
— Ошибаешься!
Она продемонстрировала ему аккуратненький серебряный кулон, висящий у нее на шее. А после раскрыла его. В нем хранилась фотография Тимура.
В тот миг, когда Даша разглядывала его лик, в ее глазах было столько боли и отчаяния, что Юля и сама невольно прослезилась."
"— Агония — это носить в себе ребенка от любимого человека и знать, что самого его уже нет в живых, — бормотала соседка безжизненным голосом.
