— Та-а-ак! — выплюнул он гневно, стискивая ладони в кулаки, прямо не вынимая рук из карманов. — Я догадываюсь, но все же уточню: о ком речь?
Удивленный его реакцией, Каримов недоуменно вскинул брови.
— Ты в порядке, старик?
— О ком речь, Марат?"
"Покачав головой, мужчина холодно заявил:
— Юля Попова.
Услышав ее имя, Макаров явно расслабился.
— Староста, что ли? — уточнил куда более спокойно.
— Да, — подтвердил он, сверкнув раздраженным взглядом. — Витя, эту девчонку нужно хорошенько приструнить! Я хочу, чтобы на правах куратора группы ты загрузил ее по полной программе.
И как студентку, и как старосту. Особенно как старосту! В пределах разумного, само собой. Без перегибов. Но у нее не должно оставаться свободного времени. Вообще! Ни на гулянки. Ни на клубы. Ни на что! Она должна сосредоточиться исключительно на учебе и своей новой должности. Никаких поблажек ей не давай. Ни о каких автоматах в отношении нее не может быть и речи — пусть все сдает сама! Требуй с нее гораздо строже, чем с остальных.
А на физре гоняй так, чтобы после занятий ей не трахаться хотелось, а тупо… спать! Пусть прочувствует на своей собственной шкуре всю прелесть студенческой жизни!
Глава 5
Юля покинула аудиторию в числе первых, как только услышала громкую трель звонка, ознаменовавшую окончание единственной на сегодня пары.
Ни с кем не прощаясь, она пулей выскочила в коридор, остро нуждаясь в глотке свежего воздуха — в замкнутом пространстве было слишком душно. Известие о том, что Марат и Серп — один и тот же человек, далось ей очень непросто.
Девушка до сих пор пребывала в легком шоке от своего открытия. Казалось, всем ее грандиозным планам относительно перевода с коммерции на бюджет по окончании первого курса пришел конец. Ведь благополучие задуманного зависело и от Каримова тоже. А если все действительно обстояло именно так, то у нее могли возникнуть серьезные проблемы с воплощением своего плана в жизнь. Едва ли ей удалось бы найти общий язык с заведующим кафедрой после их стычек за пределами универа.
После всех ее отказов ему и попутных оскорблений. Тем не менее мужчина так легко согласился с ее кандидатурой в качестве старосты, что в душе невольно поселилась тревога. И неспроста. Он так зловеще улыбался в тот момент, будто на каторгу ее отправлял. В самую настоящую пыточную камеру.
И радовался этому, совершенно не скрывая своего «энтузиазма».
Юля же не знала, как реагировать на столь подозрительные уступки с его стороны.
