Его хватка ослабла, и Юля наконец смогла освободить свою руку.
— Ты в порядке? — гораздо мягче поинтересовалась Ирина.
Не доверяя собственному голосу, Попова подняла сумочку и кивнула.
Продолжая цепляться за плечо парня и пристально разглядывать его, вгоняя тем самым в немой ступор, Лена непринужденно поинтересовалась:
— Юль, а кто это?
— И что ему от тебя нужно? — внесла свою лепту Синицына.
— Бывший, — коротко отозвалась Юля, чувствуя странное опустошение в душе. — Сам изменил мне с лучшей подругой, а теперь требует… прощения!
Одногруппницы изумленно переглянулись.
После чего Белова ухватила Илью за подбородок и принялась разглядывать со всех сторон, точно коня на ярмарке выбирала. При этом она совершенно искренне возмущалась:
— Господи, Попова! Что ты в нем нашла вообще? На мужика ведь даже не похож! Это какое-то прямо… оно! Скажи же, Ириша?
Синицына скрестила руки на груди и согласилась:
— Ну да! Хлюпик хлюпиком! Только девушек и может обижать!
— Обросший, — продолжала Лена. — Неопрятный.
Прямо… фу! Юль, тебе его что, в магазине «все по тридцать восемь» за тридцать семь продали, что ли?
Возможно, напряжение сказалось, а возможно, разум совсем отключился.
Не суть. Да только, спрятав лицо во все еще дрожащих ладонях, Юля зашлась в приступе совершенно дикого безудержного хохота.
Вскоре ее поддержали и Белова с Синицыной. А Жуков, побагровев от злости, стремительно умчался прочь, бросив напоследок тихое:
— Ты мне за это ответишь, дрянь!
— Не бойся! — успокоила ее Ирина.
— Все будет хорошо!
Попова благодарно улыбнулась, перешагивая через букет желтых роз, все еще бесхозно валяющийся на крыльце, и тихо пробубнила:
— Спасибо, что вмешались. Я растерялась. Он раньше безобидный был…
— Не заморачивайся! — подмигнула ей Лена. — Ну что? Пошли на пару?
Обнявшись, девушки скрылись за университетской дверью.
Тяжело вздохнув, она собиралась последовать за ними, как вдруг услышала низкий мужской голос, продирающий до мурашек своей чувственностью:
— Попова?
Юля вскинула голову и с ужасом обнаружила в распахнутом окне второго этажа Каримова и Макарова.
Оба они с любопытством наблюдали за всем происходящим прямо из кабинета кафедры. И все ее проблемы одним махом вышибло из головы. Осталась лишь одна… большущая.
«Серп! Серп! Проклятый Серп!»
— Да, Марат Евгеньевич? — проблеяла она, осознав, что все еще не ответила.
— Цветочки подними!
— За… Зачем?
— В урну выброси! — велел он грозно. — Штраф за мусор еще никто не отменял.
