Профессор-циник и его грозный взгляд скрывают неожиданную слабость. Простая студентка из провинции становится его невольной мечтой, нарушая все его железные принципы. Между ними вспыхивает опасная игра желания и запретов, где каждый шаг может разрушить карьеру и сломать жизни. Роман о том,...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Профессор-циник и его грозный взгляд скрывают неожиданную слабость. Простая студентка из провинции становится его невольной мечтой, нарушая все его железные принципы. Между ними вспыхивает опасная игра желания и запретов, где каждый шаг может разрушить карьеру и сломать жизни. Роман о том,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Профессор-циник и его грозный взгляд скрывают неожиданную слабость. Простая студентка из провинции становится его невольной мечтой, нарушая все его железные принципы. Между ними вспыхивает опасная игра желания и запретов, где каждый шаг может разрушить карьеру и сломать жизни. Роман о том,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И услышала в следующий миг:
— Знаешь, что на самом деле неправильно? Знаешь, чего Я не хочу?
— Догадываюсь!
— Скажи, что мне сделать, пташечка? — в голосе Марата звучала сталь. — Что еще я должен сделать, чтобы ты наконец ушла оттуда?
— Все сложно…
— Нет, Юля! Все предельно просто!
— Со стороны легко рассуждать! — насупилась, начиная злиться. — Но… на что я буду жить? Пойду милостыню просить?
Мужчина оставался непреклонен:
— Если отлично закроешь первую сессию — а ты закроешь ее лучше всех, иначе я лично тобой займусь, — то будешь получать хорошую стипендию и надбавку за староство. А до этого… мать поможет. Продуктами. Деньгами.
— Мне стыдно с нее тянуть! Мне проще…
— А мне не проще! — раздраженно рыкнул, отступая на шаг. — Каждый твой день, проведенный в стенах «Запретного плода» — пытка для меня!
— Какая еще пытка? — возмутилась Юля. — Вы… то есть ты…
— Хватит, милая! — он жестом вынудил ее замолчать. — Звони Назимову!
— Зачем?
— Говори, что увольняешься! Давай! Сделай это при мне!"
"Не в силах справиться с эмоциями, Попова тоже вскочила на ноги.
Стиснув руки в кулаки, она громко воскликнула:
— Не буду!
— Почему нет? Почему ты упрямишься?
— У Назимова официанты получают самую высокую зарплату в нашем городе! — в тон ему рявкнула Юля. — Я молчу уже о чаевых!
— Девочка моя, а на кой черт тебе самая высокая зарплата в городе? — не сдерживался уже и Марат. — Платить за учебу тебе больше не нужно! Стипендия — почти в кармане! Что еще тебя там держит? Или кто, черт возьми?!
— Ты! — зашипела она, испепеляя его взглядом. — Меня там держишь ты!
Таким растерянным Юля видела Каримова впервые. Он резко замолчал. Нахмурился. Его брови сошлись на переносице. На лице от напряжения заплясали желваки. И все же уточнил он ошеломляюще спокойно:
— Я?
Зато ее нервы сдали окончательно. Юлю затрясло. Да так сильно, что колени подкашивались. Не помня себя от ярости, клокочущей в крови, девушка ударила его ладонями в обнаженную грудь и холодно отчеканила:
— Я дура, по-твоему? Совсем не понимаю, что происходит? О, я понимаю! И гораздо больше, чем тебе кажется! Тебе неловко. Ты больше не можешь хорошенько расслабиться со своими любимыми стриптизершами! Не можешь спокойно кувыркаться с ними в приватных комнатках, пока в этом заведении работает твоя студентка! Мне жаль, Марат Евгеньевич! Правда жаль! Не хочется причинять вам… тебе неудобства. Но уволюсь я лишь в одном случае — если ты больше никогда не переступишь порог «Запретного плода»! Уходить — так вместе! Я уйду оттуда… только с тобой! Понятно?
* * *«Ну, вот и все, — накрыло запоздалое раскаяние, — сейчас меня убьют!»
Его взгляд потемнел. Остервенел. Одичал. Воздух со свистом покинул его легкие.
