Автор
Серёга Лазарь знал, что она табу, но не смог устоять перед очарованием дочери местного авторитета. Их запретная любовь становится роковой — ему приходится красть её у собственного мужа и скрываться на забытом богом острове. Но может ли счастье быть построено на обмане и преступлении?
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Табу»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Серёга Лазарь знал, что она табу, но не смог устоять перед очарованием дочери местного авторитета. Их запретная любовь становится роковой — ему приходится красть её у собственного мужа и скрываться на забытом богом острове. Но может ли счастье быть построено на обмане и преступлении?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Серёга Лазарь знал, что она табу, но не смог устоять перед очарованием дочери местного авторитета. Их запретная любовь становится роковой — ему приходится красть её у собственного мужа и скрываться на забытом богом острове. Но может ли счастье быть построено на обмане и преступлении?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Лет до семи, но был же? Боль утраты не становится меньше оттого, что отец был рядом лишь в первые годы жизни, она не делает скидок, не учитывает качество родительского воспитания. Боль постоянна, она либо есть, либо нет. И сейчас она была. Меня не было, а боль была. Она диким вьюном опутала душу, сковала сердце, опустошила мысли и иссушила слезы. Она забирала все, щедро делясь горечью потери.
Перед глазами до сих пор стояли вмиг потускневшие глаза, застывшее выражение красивого лица и растрепавшиеся волосы. Это были мои первые похороны, я ещё никогда никого не теряла.
Папа… Он не всегда был младшим братом Моисея, но он всегда был моим отцом.
– Что ты так смотришь? – прошептала мачеха, прикрывая свои покрасневшие глаза чёрным платком.
– Успокойся, Нин.
– Когда-то ты называла меня мамой, – женщина попыталась улыбнуться, но это получилось настолько неестественно, что неловко стало даже ей.
– Когда-то я считала тебя мамой.
– Костя всегда говорил, что ты слишком независима, чтобы признавать авторитет родителей.
– Я всегда говорила, что вы слишком заняты, чтобы замечать своих детей.
– Хватит, – зашипел Васька. – Хватит! Только не сегодня! Замолчите!"
"Васька… Братик… Он был единственным, кто приезжал ко мне в интернат по выходным. С первыми лучами солнца я взбиралась на широкий подоконник, поджимая коленки к подбородку, и ждала, когда черная иномарка отца появится на горизонте. Заметив темное пятнышко на проселочной дороге, замирала, сплетая средний и указательный пальцы в крестике. И Васька никогда не подводил. Сначала он привозил запрещенные шоколадки, так негативно влияющие на девичью фигурку, которыми я щедро делилась с соседками по комнате, а затем и настоящую «запрещенку»: ставшие в моде женские романы с будоражащими сценами секса, затем шампанское, сигареты, а в последних классах – друзей-мальчишек. Девчонки, опьяненные несколькими часами свободы «родительского дня""», и отчаянно желавшие внимания противоположного пола, прятались с незнакомцами по чуланам, подворотням и прачечным, являясь к ужину с красными и потрескавшимися от долгих поцелуев губами. Васька…
Силы, найденные для того, чтобы просто выйти утром из дома, стали стремительно покидать меня. Ноги подкашивались, и я то и дело заваливалась на большой тополь, с веток которого падали комья снега. В голове творился хаос, я скакала от одной мысли к другой, металась от щемящих своей наивностью воспоминаний к непреодолимому желанию или разреветься, или убить всех, кто причастен к моему горю. Какой бы он не был, чтобы он не говорил… Он был моим.
Как только вместо зияющей дыры появилась глиняная горка с примесью комьев льда и камней, торопливо прикрытых венками из живых цветов, ждать стало совсем невыносимо.
