Бывший офицер царской армии Александр Мизинов, забросанный судьбой в Сибирь, становится обладателем тайны легендарного золота Колчака. После Гражданской войны, движимый непримиримой ненавистью к большевикам, он вступает в борьбу против новой власти, рискуя всем в поисках истины и...
Я вот и думаю, раз у Меркуловых такое бедствие со средствами, может, кто помог Вержбицкому?
— Наступление готовят господа офицеры, это факт! — отрезал Чекалов. — И мы хороши! Досиделись, дали возможность врагу вооружиться, упустили из-под носа это растреклятое золото! — он сурово зыркнул на Суглобова, и того до костей пробрал леденящий ужас.
— Долго разгружали в порту ящики огромные, орудийные лафеты, большие тюки, видать, с амуницией, — словно не слыша Чекалова, продолжал старик. — Все это спрятали на склад, туда мы уж проникнуть не смогли, нету у нас на складе никого…
— Плохо, Пахом, что нету никого! — прикрикнул на него Чекалов. — Из ряда вон, скажу я тебе! И это, почитай, сильнейшая партийная организация Приморья! Не стыдно, а? Где совесть твоя партийная, ответственность перед товарищами, наконец?
Старик понуро склонил голову. Повисло тяжелое молчание. Чекалов встал, прошелся из угла в угол, закурил.
— Патрулей в городе много в это время? — уже мягче спросил он у Пахома.
— Есть, конечно, но можно обойти всегда, — услужливо залебезил тот. — Смотря куда надо…
— А надо вот что, — хрипло обронил Чекалов. — Если золото мы профукали, — он еще раз выстрелил в Суглобова стальным взглядом, — то остается прибегнуть к безотказному методу гражданина Робеспьера!
— Кого, то есть? — не понял Пахом.
— Революция экспроприирует у своих врагов награбленные ими ценности. Эти ценности пригодятся нам для построения нового общества. Это ясно? — Чекалов в упор посмотрел на старика. Тот кивнул.
— Следовательно, если враг не хочет добровольно отдавать награбленное, он подлежит уничтожению, — спокойно, но жестко отрезал Чекалов. — Не падай духом, Пахом. Вот победим — обязательно откроем для всех товарищей курсы партийной грамотности! А пока — практика. Дела не ждут, сам понимаешь. Наука потом, сейчас — карающий меч революции! И в этом нам помогают наши новые идейные друзья, — он снова посмотрел на Суглобова и уже мягче сказал: — Это я вас имею в виду, дорогой вы наш союзник. Вам предстоит выступить в роли этого самого меча.
Суглобова передернуло. Немного придя в себя, он выдавил:
— Что вы имеете в виду?
— То и имею, голубчик, что раз золото вы профукали, то и приговор приводить в исполнение вам!
— Какой приговор? — Суглобов не хотел верить, что его догадка верна, гнал ее от себя, но Чекалов был неумолим.
— Да бросьте вы дурочку-то валять, где не следует! — грубо оборвал он.
