В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
«Именно так — индифферентное», — удовлетворенно подумал Блюхер и продолжал:
«Жизнью армии и ее нуждами ни правительство, ни Совет Министров, по-видимому, не интересовались, было стремление ничего не отпускать, урезывать, а гражданские учреждения в продовольственном и вещевом отношениях содержать за счет армии…»
«Ладно, хватит политики, без меня разберутся, — укоротил Блюхер свой пыл. — Надо конкретно про войска, тем более что безобразий наворотили тут уйму, сколько дерьма придется разгребать за ними!»
«Отсутствуют помещения для штабов, получить которые можно только за валюту, посему штабы ютятся в несоответствующих помещениях, как, например, штаб морских сил в дровяном сарае без столов и стульев, — писал он дальше.
«Опять я про политику», — чертыхнулся Блюхер.
«Снабжение армии находится в весьма тяжелом положении. Захваченные в 1919–1920 годах большие трофеи противника — вещевое и артиллерийское имущество, по количеству вполне могущее обеспечить армию на три-четыре года при соблюдении системы и точного учета, — были в короткий срок хищнически бесконтрольно израсходованы.
Ввиду того, что части армии вооружены разнообразными системами оружия, предлагаю срочно приступить к перевооружению.
