В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Так он взял его, повертел в руках и говорит: «Зачем это мне? Это ваше дело — меня охранять, а мое — руководить. Всю жизнь я только книги бухгалтерские да деньги в руках держал, а не оружие. Не стоит и начинать на старости лет». Во как! Смех да и все тут!
— Это не смешно, это грустно, — поправила хозяйка. — Человек, видимо, отчетливо сознает свою обреченность и смирился с ней. Грустно…
Быстрым шагом в комнату вошли Мизинов с хозяином.
— Благодарю за гостеприимство, Мария Викторовна, — Мизинов поцеловал руку хозяйке.
— Но Василий, я уже велела Анисье постелить господину генералу, — попеняла мужу хозяйка.
— Не обессудьте, Мария Викторовна, так действительно будет безопаснее, — настаивал Мизинов. — К тому же господин генерал привык ночевать в самых неприхотливых условиях. За годы-то войны, сами понимаете…
— Как, впрочем, будет безопаснее, не смею настаивать. Вася, ты хотя бы проводи людей…
— А вот этого уж точно делать не следует, — отрезал Мизинов.
— Как долго! — простонала хозяйка. — Если бы вы знали, насколько томителен и опасен здесь каждый час! Мы живем под постоянным страхом ареста…
— Я сочувствую вам, Мария Викторовна, поверьте, ждать осталось недолго.
— Станем надеяться… В добрый путь! И храни вас Бог! — она осенила гостей широким крестом.
Гости откланялись и вышли на темную улицу. С моря дул резкий ветер, накрапывал холодный дождь, его острые капли кололи глаза, попадали на шею. Подняв воротники, четверо быстро шагали ночным городом.
— Заночевать безопаснее всего в гостинице. Статское платье не должно вызвать подозрений, — инструктировал Мизинов на ходу. — На всякий случай разобьемся на пары. Чиж со мной, Подзыков с Кандауровым.
Двое отстали, закурили, а когда Мизинов с Чижом завернули за угол ограды парка, пошли следом. Завернули на красивый, хорошо освещенный Амурский бульвар и направились к набережной, где располагалась гостиница.
До нее оставалось метров тридцать, как Мизинов услышал далеко позади окрик:
— Стой! Патруль идет! Документы!
Он обнял Чижа и толкнул его в тень высокого клена.
