В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Старший отряда, бородатый рослый детина, бросил недоуменному начальнику порта:
— Развели тут контру!
Начальник недоуменно возражал:
— Как понимать? О чем вы? У нас все в полном порядке… Работы идут по графику…
— Знаем мы ваш график! Какие грузы разгружаете ночами?..
Начальник порта лепетал что-то невнятное, едва поспевая за чекистами, которые уже входили в док. В помещении гудело. На талях перемещались ящики и тюки, коробки и мешки, сварные конструкции и колесные пары, рельсы и жнейки-лобогрейки.
— Где тут старший докер Малеев? — крикнул чекист, вынимая из кобуры маузер.
Докеры оторвались от тельферов[25] и хмуро глядели на вошедшего.
— Кто, спрашиваю? — рявкнул чекист.
— Я Малеев, — навстречу ему шагнул плотный, коренастый мужчина средних лет и настороженно остановился шагах в трех.
— Та-а-ак! — протянул чекист. — А у нас есть сведения, гражданин Малеев, что вы никакой не докер и уже паче не Малеев, а капитан колчаковской армии Брындин.
— А чем докажете? — заметно побледнел докер.
— Да и доказывать не собираюсь! — оборвал чекист и кивнул своим: — Взять сволочь!
Конвоиры шагнули было к докеру, но тот внезапно выхватил из-за ремня наган и выстрелил в упор. Раз, другой, третий. Оба конвоира упали, старший схватился за правое плечо, выронив маузер.
Брындин бросился к дальнему причалу, вслед ему загремели выстрелы двух уцелевших конвоиров.
— Живым, живым взять падаль! — прохрипел им старший, и конвоиры, грохоча сапогами по окованному полу, кинулись вдогонку.
— Ну что, начальник? — осклабился чекист, все еще держась за руку. — Так и не ответил на мой вопрос! Чего молчишь, вражья харя?! Отвечай!"
"— С удовольствием, господин чекист, — спокойно ответил начальник порта и поднял маузер. — С удовольствием отвечу. За всех отвечу, в полной мере и разом! — и выпустил в обезумевшего чекиста все остававшиеся в обойме патроны. Чекист умер на глазах — в корчах и муках.
— Разбегаемся! Передайте всем — уходить! Кто как может — перебирайтесь во Владивосток. До встречи, господа! — и нырнул в ближнюю распахнутую дверь.
Остальные последовали его совету.
О портовом происшествии Сбродов узнал через час: один из «докеров» прибежал к нему домой и рассказал обо всем. Сбродов поблагодарил офицера, проводил его задним ходом.
