Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
В нашем положении выбирать не приходится, любая помощь ценна. Кое-какие деньги перечислены, но их точно не хватит на оплату лечения.
Нет, я не мечтаю об отдельной палате для отца, это роскошь. Никаких излишеств. Благо что есть государственная больница. И пусть она не выставит неподъемные счета, но даже лекарства очень дорогие и бьют по карману.
Лечащий врач предупредил, что, если нового сердца вовремя не будет, придется провести операцию по замене клапанов, которая немного продлит жизнь отца и поможет ему продержаться до своей очереди.
"Но даже на это нужны деньги. Плачу, понимая, что даже таких денег у нас нет. Какая из меня поддержка и опора. Будь жив Аслан, он бы всё сделал лучше… Уже который раз за восемь лет меня посетила ужасная мысль… Лучше на его месте оказалась я…
Но время идет, а кроме меня заняться документами и счетами некому, так что приходится через силу, но всё же взять себя в руки. За окном темнеет, а я даже не догадываюсь включить свет, так увлекаюсь своим занятием.
Перед глазами проносится жизнь нашей семьи, когда я нахожу старые фотографии брата, спрятанные в самом низу ящика стола.
Шаги, слышимые из кухни, заставляют меня очнуться от ностальгии. Надо искать, искать…
Спустя время мне улыбается удача. По крайней мере, так мне кажется поначалу, когда я нахожу пластиковую карту с названием банка, которое никогда не слышала от отца.
Встаю, отряхиваю колени от несуществующей пыли и иду на кухню, мандражируя и находясь на грани надежды и эйфории.
— Мам, я… — захожу, слыша постукивания чашки.
Вот только спросить у нее насчет карты ничего не успеваю, она тяжело дышит, откинувшись на стуле, будто задыхается. Лицо у нее красное, руки трясутся, а сама она тяжело дышит и смотрит на меня в агонизирующей надежде.
— Сейчас, — в панике подбегаю к ней, мечусь из стороны в сторону. — Скорая!
Стону, не с первого раза от стресса набираю номер скорой, а затем, наконец дозвонившись и попросив помощи, срочно достаю тонометр. Пытаюсь замерить мамино давление, а там сто девяносто на сто. Боже, хоть бы не инсульт, пожалуйста… Кладу каптоприл ей под язык, но давление, как назло, не снижается.
