Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
Мы поняли друг друга? — вздергивает бровь, опирается спиной о косяк и складывает руки на груди, прожигая меня требовательным взглядом в ожидании ответа.
Но я молчу, помню про свой обет. Протискиваюсь между ним и противоположным косяком, соприкасаясь при этом с его телом. Задерживаю дыхание, но войти удается без проблем. Руки он не распускает, к счастью, но взгляд неотрывно следует за мной по пятам. Боюсь смотреть в глаза Тагира, ведь там пустая бездонная темнота, не ведающая ни конца, ни края. Утягивающая в омут, словно жертву.
— Будешь послушной женой, и мы с тобой поладим. Я же не изверг, Ясмина, пойду тебе навстречу, — долетает мне в спину, когда я подхожу к внутренней двери, видимо, ведущей в ванную.
Медленно поворачиваюсь и прикусываю нижнюю губу. Именно сейчас мне так и хочется крикнуть “да”, но я позволяю себе лишь вздернуть бровь, словно задавая молчаливый вопрос. Знаю. Есть в его словах но. Не может быть по-другому."
"— Я не буду ограничивать твое общение с родителями, подружками, но… — оправдывает свое звание “истинного змея”: хитрого и с двойным дном.
Его голос отдает хрипотцой, проходясь током по позвоночнику. Я молчу, не киваю и никак не реагирую. Только гляжу в его глаза несколько секунд, а затем дергаю дверь ванной и захожу внутрь. Смотрю на ручку и вижу, что и здесь нет щеколды.
Подхожу к зеркалу, умываю лицо и поднимаю голову. Смотрю на собственное отражение, где на меня смотрю уже другая “я”. Больше не невинная, падшая женщина, предавшая свои устои ради благой цели.
Одинокая слезинка скатывается по щеке, я жмурюсь, встряхиваю головой, скидываю одежду и равнодушно захожу в душевую. Надеюсь, что вода смоет боль и слезы. Но даже ей это не под силу.
Глава 10
Спускаюсь вниз уже полностью готовая. Вот только голова мокрая, а платка, чтобы покрыть голову, нет. Точно помню, что клала его в сумку, зная, что замужней женщине не будут позволены те вольности, которые были возможны при отце. Но в чужом доме у меня иной статус, не позволяющий делать то, что я хочу.
— Почему так долго, Ясмина? — шипит мне Наиля, когда я захожу на кухню. — Я ничего не успеваю, иди отнеси тарелки к столу.
Беру в руки протянутые стопки, иду словно сомнамбула за другой девушкой, которая держит в руках салаты. Поджимаю губы, чтобы не ляпнуть ничего лишнего при посторонних. Не видно, чтобы первая жена Тагира слишком нагружала себя.
