Автор
Адам чувствовал запоздалую ревность по девочке, что сидела за его столом и играла на пианино. С каждым днем она становилась все решительнее и сильнее, отказываясь покориться. Он ощущал вкус жажды власти над независимой силой. В этот момент он понял, что готов взять ее в свои объятия - как природу, как культивирующуюся розу....
Ника не хотела больше пить, но купаж настолько приято ласкал обоняние, а он настолько красиво рассказывал о том, какое гастрономическое удовольствие принесет именно этот сорт вина под сокотрийских омаров, что она не выдержала и опять пригубила…
— Так что ты говорила про «Кармен» Бизе? — вернулся он к изначальной теме разговора, когда стол уже сервировали десертами, — значит глупцы на лучших сценах мира зря играют его произведения в составе оркестра?
— Вопрос не в Бизе… Вопрос именно в «Хабанере»… Это история одной женщины… Несвятой, сложной, живой, страдающей и жаждущей удовольствия, переживающей драму.
— Красиво… — сказал он, отдавая должное ее словам.
Пригласил рукой галантно встать из-за стола.
Они прошли к периллам, выходящим на долину, покрытую ковром из роз.
— Когда ты играешь, ты тоже рассказываешь свою женскую историю, Ника? — спросил он, поворачивая к ней голову…
— Как артист я вживаюсь в роль и стараюсь рассказать чужую…
— Блеф, — он приблизился. Так, что сердце девушки забилось. Сейчас Адам нарушал ее личное пространство. Его было слишком много… — артисты наделяют персонажей своими чертами. Каждый из нас играет свою роль, пусть она и закамуфлирована чужими клише… Какая твоя женская история, Ника?
Его рука ложится на ее талию и слегка притягивает к себе.
Взгляд Макдиси опускаются на ее губы.
— Сочные, влажные от твоего сбивчивого дыхания. Я заметил их еще там, на сцене, когда ты нервно их кусала. Вторые твои губки сейчас такие же влажные? — спрашивает, проводя пальцем по изгибам розовой плоти, чуть задевая белоснежные зубы. Говорит так чувственно, на низких вибрациях, что у нее внутри все переворачивается… — потекла сразу, как меня увидела, уверен.
Он нагло опускает свой рот на ее губы и целует. Не резко, не порывисто, даже немного лениво, но так порочно, так умело, что ноги подкашиваются.
