Автор
Адам чувствовал запоздалую ревность по девочке, что сидела за его столом и играла на пианино. С каждым днем она становилась все решительнее и сильнее, отказываясь покориться. Он ощущал вкус жажды власти над независимой силой. В этот момент он понял, что готов взять ее в свои объятия - как природу, как культивирующуюся розу....
А может быть, так было с самого начала, с того момента, как он появился на свет в одной из самых богатых и влиятельных семей региона. Пусть и загнанная в угол, пусть и проигравшая, эта девочка была все еще несломленной, все еще переполненной решимости взять реванш. Сладко. Как же сладко было на это смотреть. Как же сладко будет прогибать ее под себя, покорять, укрощать… а потом пить ее добровольную капитуляцию, захлебываясь в экстазе обладания этим совершенным телом, словно любовно вылепленным Творцом специально для него.
Она была неопытна — он чувствовал это своим искушенным мужским нутром. Это пьянило. Опустил большой палец на ее слегка приоткрытые от сбившегося дыхания губы и провел по их идеально четкой кромке. Алые, сочные. Он мог дать им столько порока. И даст обязательно. Изопьёт до дна их неопытность и нежность, сравнимые лишь с шелком лепестков его таифских роз.
Высокая упругая грудь колыхалась от каждого порывистого вздоха — и это заставляло его член уже сейчас болезненно наливаться диким желанием попробовать ее, пригубить — прямо здесь жестко отыметь, показав ее место, но он осознанно оттягивал этот неизбежный момент.
"Эта девчонка ворвалась в его жизнь именно тогда, когда он нуждался в этом больше всего. Когда стало невыносимо скучно и пресно. Что ж, Вселенная в очередной раз на его стороне — он с благодарностью примет ее подарок, пусть даже сам подарок пока и не в восторге от своей участи…
— Кто тебя нанял? — ответь на вопрос, — и возможно, я сохраню твою жизнь…
— Я не знаю, кто… Я только исполнитель… — отвечает она бесстрашно.
— Сколько? Сколько стоила моя жизнь?
— Достаточно.
— Зачем заниматься убийствами? Ты красива, могла заработать и тем, ради чего я пригласил тебя сегодня на ужин.
— Я не продаю свое тело, — отвечает с вызовом, все так же отчаянно и дерзко. Искренне.
Он ухмыляется, в очередной раз оглядывая ее.
— У всего есть цена, Ника…
— У меня — нет… — прожигает его ненавистью.
— Есть… Я заплачу тебе очень высокую цену, виолончелистка — я заплачу тебе твоей жизнью.
