Автор
Адам чувствовал запоздалую ревность по девочке, что сидела за его столом и играла на пианино. С каждым днем она становилась все решительнее и сильнее, отказываясь покориться. Он ощущал вкус жажды власти над независимой силой. В этот момент он понял, что готов взять ее в свои объятия - как природу, как культивирующуюся розу....
— Добрый вечер, — поздоровалась она первой, подняв на него свой самый спокойный, сдержанный взгляд, а Макдиси попытался разгадать, это попытка игры или она правда стала намного смиреннее, чем раньше. Неужели умнеет? Интересно…
— Привет, Ника. Как поживаешь? — пригласил ее за уже накрытый стол. Еда была красиво сервирована и явно дожидалась ее прихода — Макдиси ни к чему пока даже не прикоснулся.
— Скука… Безделие… Бессмысленность.
Адам улыбнулся.
— Пользуйся моментом, столько свободного времени на саморазвитие и самоосмысление.
Ника молча кивнула.
В прошлый раз их ужин не закончился ничем хорошим. Впрочем, она изначально понимала, что ничего хорошего в том, что он позвал ее в свои покои, быть по определению не может и в этот раз. То, что сейчас мужчина вел себя подчеркнуто галантно, спокойно и даже расслабленно, говорило даже не о том, что он устал, хотя это было видно невооруженным глазом. Это было затишье перед бурей. Не иначе.
"Перед Никой поставили красивое блюдо. Пару мгновений — и его украсил шикарный фаянс коллекционного сервиза, на котором красовался дымящийся стейк. И снова, как всегда, невидимая рука официантов, снующих так услужливо и умело, что их даже не было заметно, словно бы все делали невидимки.
— Сегодня красное вино, Ника… Помнишь, наш первый разговор? Сейчас, когда мы имели возможность познакомиться… поближе, — на последнем слове его губы слегка дрогнули, — красное более уместно.
Ника молча проследила за тем, как ее стильный хрустальный бокал на тонкой, как шея лебедя, ножке наполнился красновато — бордовой жидкостью.
Девушка пригубила вино, которое действительно заиграло на языке пленительной терпкой насыщенностью, с аппетитом и знанием дела разрезая стейк посередине — так делали все те, кто любил есть правильно приготовленное мясо — не прожаренное до черных корост, а сочное, с розовой сердцевиной.
Взяла в рот тающий в буквальном смысле кусочек и невольно восхитилась его изумительным вкусом.
Адам улыбнулся.
— Почему-то знал, что ты оценишь прожарку медиум (прим. — средняя), когда сердце стейка все еще розовое, с крапинками крови при нарезке. Такие, как ты не любят велл-дан (прим.
