Автор
Адам чувствовал запоздалую ревность по девочке, что сидела за его столом и играла на пианино. С каждым днем она становилась все решительнее и сильнее, отказываясь покориться. Он ощущал вкус жажды власти над независимой силой. В этот момент он понял, что готов взять ее в свои объятия - как природу, как культивирующуюся розу....
Драгоценный металл проникает в организм на клеточном уровне, омолаживает, насыщает кожу кислородом и микроэлементами… А еще… когда я обмазала твое тело им, ты был похож на Аполлона. Бога солнца, красоты и искусства.
— Хватит льстить, Кейти… — усмехнулся Адам, — мы с тобой не божества. Хоть и неплохо сохранились для своих лет…
Вода в бассейне-чаше затанцевала с характерным всплеском от того, что женщина дернулась. Ей не очень-то пришлись по душе слова мужчины.
— Тебе тридцать пять, мне тридцать три, Адам. Не вгоняй меня в краску.
Шейх повернул к ней голову, улыбнулся белоснежной улыбкой, нежно коснулся своими губами ее губ.
— На свете есть еще хоть что-то, что может ввести тебя в краску, красавица?
— Твое равнодушие, любимый… — отвечает она, реагируя на его поцелуй со всей горячностью, отдачей.
Адам разрывает их контакт первым, как это бывает всегда. Вальяжно вылезает из ванной, опираясь идеальными, словно выточенными скульптором жилистыми руками о мраморные края ванной. Не скрывая своей наготы, проходит к вешалке, чтобы взять вафельный халат.
— Всё готово к вечеру? — спрашивает он, вытираясь и заходя в гардеробную.
Кейтлин к этому времени тоже успела вылезти из воды.
— Все на высшем уровне, Адам… Впрочем, как всегда.
Он выглядывает из широких дверей, застегивая кипельно белую рубашку из высочайшего качества хлопка.
Через пять минут он уже полностью одет.
— Пойду, поработаю с документами, — сосредоточенно говорит он, — встретимся на мероприятии.
Судя по выражению лица, он уже далеко, в своих делах, мыслях, планах. Где угодно, только не с ней. Впрочем, как это бывает всегда…
Она лишь вздыхает ему вслед. Не проходит и пяти минут, как в комнате появляется Омар.
— Застегни, — односложно приказывает, давая возможность рукам слуги проворно поднять змейку молнии, заключая ее аппетитные формы в идеальный черный атлас.
Удовлетворенно смотрит на себя в зеркало. Она все еще красива.
