Он капнул на специально заготовленную кипельно белую салфетку капельку из небольшого сосуда, стоявшего на столе, взмахнул пару раз тканью и поднес к ее носу.
Ника почувствовала легкий, хорошо узнаваемый, но очень мягкий и обволакивающий, а не приторный, как это часто бывает с маслами, аромат розы.
— Розовое масло очень ценно, Ника. Это мощнейший антисептик, незаменимая вещь в косметологии, ароматерапии. Это афродизиак. Ты знаешь, что женщины в средние века перед приездом своих мужчин смазывали свои половые губы розовым маслом — они называли это поцелуем невинности. На самом деле, масло розы обеспечивало прилив крови к половым губам и делало их и правда уже и сочнее для мужчины, — он не отводил от нее взгляда, она чувствовала. Говорил об этом, а у нее щеки становились розовее всех этих лепестков вместе взятых, — На самом деле, хорошего розового масла очень мало, пусть его и делают во многих точках мира. Именно здесь, в гористой местности, под ласками буйного ветра, прошедшего зной пустыни и соль Средиземноморья, на кончиках девственно чистых лепестков таифских роз, рождается лучший дар этого цветка. Но это только полдела. Только любовь и уважение к собственному труду способны были сделать его аромат и целебные свойства незаменимыми. Все вручную, Ника. Не первый раз в это дело пытались внедрить промышленные технологии — и только провал за провалом. Производство розового масла — это искусство. А искусство не может жить в кандалах. Оно свободно…
— Что Вы имеете в виду? — спросила Ника тихо, поглощенная впечатлениями от увиденного. Это место гипнотизировало ее. Или это был аромат розового масла…
— Предыдущий хозяин этих плантаций, правитель Таифа, был деспотичным человеком. Он считал, что не только цветы были его абсолютной собственностью, но и люди, работавшие на него. Когда меня спрашивают, как я смог завоевать любовь населения Таифа за пару дней, мой ответ прост. Я дал им свободу. Реальную свободу. Не ту, что обычно пугает маленьких людей, не готовых обуздывать вызовы пугающего окружающего мира вне пределов их рабства. Свободу заниматься любимым делом, не без ошейника на шее. Вот что я им дал…
Он подошел к ней совсем близко и коснулся оголенного участка кожи на плече.
— Если Вы освободитель, почему хотите посадить на цепь меня?
— Мне не нужна собака на привязи, Ника. Ты ошибаешься. То, что между нами — это часть игры… — произнес он нежно, обволакивающе, завлекающе, касаясь носом ее шеи, — игры между мужчиной и женщиной. Это заводит… Это… дает свободу нам обоим. Свободу от зажимов и стереотипов…
Дыхание девушки участилось от его близости. Что сейчас будет?
— Сними платье… — сказал хрипло и еще тише.
Ника дернулась, глубоко вздохнув и подняв на него глаза испуганно.
— Нет, Ника.