Автор
Историческая драма о страсти и власти в средневековой Таифе. Молодая женщина, попавшая в плен к могущественному правителю, борется за свою честь и независимость, пока между ними вспыхивает опасная притяжение. Роман о выживании, достоинстве и любви среди враждебности и предательства.
И в то же время, шейх Нур как-то располагал к себе. Было в нем что-то теплое, приятное, что позволяло ей думать, что ее слова не будут поняты превратно. Он не раздражал, как Адам. И к нему она не имела никаких претензий, равно как и оснований испытывать неприязнь, в отличие от надменного Макдиси-младшего.
— Я рыбачу, Ника, — словно бы подавляя улыбку, ответил Нур, — не уверен, устроит ли Вас такая скромная трапеза. Так сказать, из того, что пошлет Аллах.
— Устроит, — облегченно расплылась в улыбке девушка.
Шейх Нур, конечно же, слукавил, когда сказал, что ужин планировался скромным. Или же это дары океана были такими щедрыми на острове. Закат накрыл Сокотру стремительно, как это всегда бывает в этих краях, и они оказались укутанными в вуаль нежной молодой ночи, украсившей небосвод миллионами блестящих звезд и принесшей с большой воды нежный бриз.
Если раньше все казалось Нике сюрреалистичным помпезностью, манерностью и показным величием, то теперь, в этой утонченной простоте, изысканной именно своей искренностью и непретензиозностью, это чувство нереальности происходящего только усилилось. Девушка уже привыкла к величественному и держащемуся с апломбом Адаму. И сейчас, видеть его в льняных бермудах и небрежно, всего на пару пуговиц застегнутой рубашке, умело и деловито разделывающим только что снятых с гриля лобстеров, было как минимум странным…
— Попробуйте шардоне (сортовое белое вино), Ника. Легкий, ненавящевый вкус, вкус молодости и надежды, — сказал Нур, протягивая девушке бокал вина."
"Ника только что успела нарезать салат и заправить его маслом, поставив стильное блюдо из темной глины на красивый деревянный стол на террасе с видом на океан. Когда она зашла туда с кухни, даже невольно охнула, увидев, что он уже был украшен парой горящих свечей в толстых стеклянных подсвечниках. Если она правильно помнит, жена Нуреддина умерла. И все равно, в доме незримо читалась женская рука. Словно бы дух этой женщины и сейчас присутствовал с ними за столом. Интересно, какой она была- мать этого злодея и высокомерного негодяя Адама.
На заднем плане играла легкая непринужденная музыка в стиле джаз. Ника с благодарностью приняла бокал из рук Макдиси-старшего и вгляделась в черную даль океана, словно бы спокойно, но строго с ними сейчас разговаривающего. Дернулась, когда почувствовала на плечах руки и поняла, что это Адам накрыл их тонким и мягким пледом.
— Здесь поздними вечерами бывает очень прохладно. Смотри, не простынь…
Посмотрела на него удивленно.
