Еще несколько недель назад мы ненавидели друг друга, или, по крайней мере, я думала, что ненавидели, и это не должно было измениться. Глупая, глупая Мэдди.
– Мы не знакомы, – произношу я слишком быстро.
Эти два слова звучат неправдоподобно даже для моих собственных ушей, и я тут же ругаю себя.
– То есть, не совсем, – добавляю я, пожимая плечами. – Ну, он играет в команде с Джошем, я вижу его на вечеринках и все такое.
Диана внимательно наблюдает за мной в течение нескольких секунд, без сомнения, проверяя, не лгу ли я, но, к счастью, она, кажется, ничего не замечает.
– У него все хорошо. Он хороший мальчик, всегда заботится обо мне, проверяет, все ли со мной в порядке. Мы вместе готовим обеды, он помогает мне убираться. Мне с ним очень повезло.
Ее глаза слегка затуманиваются, когда она говорит о своем сыне. А меня поражает откровение о нем. Ее Нова совсем на похож на того самоуверенного хоккеиста, роль которого он исполняет в студенческом городке. Хотя, учитывая то, что я узнала о нем недавно, я уже была в курсе его настоящей натуры.
Вы могли бы остановить любого человека в городе и спросить, что он думает о Нове Даркморе, и каждому было бы, что сказать. Он такой же, как мой брат. Благодаря хоккею, все знают, кто он. Но думаю, что все люди без исключения сказали бы одно и то же. Что он великолепный хоккеист, что его наверняка задрафтуют в НХЛ, и что он – один из лучших игроков в процессе своего становления. И они будут правы. Ведь Нова такой и есть. Однако слышать о нем в другом ключе, отличном от образа хоккеиста, можно сказать, удивляет.
Я мысленно перебираю каждое сообщение, которое он когда-либо присылал, зная большинство из них наизусть. Неудивительно, ведь я перечитала их сотню раз за последние пару дней. Но учитывая, что я не могу полностью согласиться с ней или дополнить ее понимание, сказав, что он делает отличный куни, я говорю единственное, что могу сказать без последствий.
– Он великолепный хоккеист.
Три слова, которые звучат так нелепо, что даже я немного смеюсь, произнося их, и мне кажется, что Диана видит меня насквозь, как и всегда, но ничего не говорит.
Вместо этого мы проводим следующий час, вспоминая события последних нескольких лет. Она расспрашивает меня об остальных моих школьных годах, о том, как идут дела в колледже, о мальчике, в которого я была влюблена, когда мне было тринадцать, и чье имя она до сих пор помнит, и о ежегодных каникулах, которые мы проводим в Хэмптоне каждое лето и на Багамах каждую зиму.
