На кровати действительно могли уместиться шестеро, и Петра могла доказать ему, что его половая охота мало что значит для нее.
– Мы можем лечь по краям, – сказала она. – Я успела немного поспать на корабле, а вы наверняка совсем не спали.
Избегая его взгляда, Петра сняла туфли и легла с одного края, натянув на себя одеяло. Матрас был неровным и, вероятно, лежал на веревках, что требовало напряжения. Он провисал к середине, утягивая ее, но она могла уцепиться за край.
Она слышала, как Робин что-то снимает – сапоги, решила она, шпагу, возможно, сюртук с пистолетом в каждом кармане. Кокетка все еще исследовала комнату, ее коготки клацали по полу, как крысиные лапки. Что случится, если она наткнется на крысу? Но собачка – это проблема Робина Бончерча, а не ее.
Робин задул свечу, и стало темно, если не считать лунного света, проникавшего сквозь незастекленное окно в конце стены. Петра почувствовала, как кровать покачнулась, когда он лег с другого края. Их разделяло примерно пять футов, но всем своим существом Петра чувствовала, что он там.
«Не говори ничего, не говори ничего, не говори ничего», – повторяла она себе. Но сон к ней не шел, а вопрос оставался.
– Почему «черт»? – тихо спросила она. Возможно, он спит и не услышит.
– Прошу прощения. Вы могли понести от меня ребенка.
– Такой риск всегда существует.
– Я уже говорил, что существуют способы избежать проблем. Вы действительно хотите поговорить об этом?
– Да, – пылко ответила она. – Почему вы не использовали один из них?
– Потому что потерял самообладание, – произнес он. – Это непростительно, но я правда прошу у вас прощения..
Прощение уже готово было сорваться с ее губ, но она сказала:
– Петра… – вздохнул он. – Это не ваша вина. Это не имеет никакого отношения к вам. Нет, это чепуха. – Он пошевелился, и когда снова заговорил, Петра знала, что он повернулся к ней. – Вы очень красивая, очень желанная женщина, но я решил быть вашим защитником, почти что опекуном. Поэтому не должен был так поступать. Это неподобающе.
– Я не жду, что вы на мне женитесь. Я говорю вполне серьезно.
– Я не собираюсь бросать вас, если родится ребенок.
– Это будет мой выбор.
Она повернулась к нему:
– Я приехала так далеко и боролась так сильно не для того, чтобы тут мною командовали и заключили в тюрьму.
– Для моей матери он был тюрьмой.
– Я вряд ли похож на вашего отца-итальянца.
– Не знаю, что вы за человек. Я была уверена, что вы распутник и повеса, а вы читаете мне проповедь.
– У меня есть свой кодекс.