Валяй, рассказывай, что у вас за дела? — смотрел он теперь на меня, а значит, и отвечать надлежало мне.
— Он внук Миланы Теодоровны, я у нее работаю. Сиделкой. Бабка собралась помирать и попросила разыскать внука. Он у нее пять лет не показывается…
Далее я продолжила повествование, ничего не упуская. Брюнет кивал головой, вроде бы соглашаясь, а Андрей был занят своим носом.
— Ага, — сказал незваный гость, когда я закончила. — Значит, ты Андрей Ильич Костюков?
Андрей покосился на меня, потом на брюнета и ответил с большой неохотой:
— Так не пойдет, — осадил брюнет. — Да или нет?
— Задолбали, — по слогам произнес внучок. — На хрена я только в это ввязался?
— Жду ответа, как соловей лета, — поторопил гость.
— Чего ты к нему пристал? — влезла я, потому что считала Андрея почти родственником и мне было его искренне жаль. — Андрюха, иди, умойся, — заботливо предложила я.
— Да никакой я не Андрюха, — досадливо рявкнул он. — Вон паспорт лежит в верхнем ящике. Я — Волков. Константин Волков.
«Голову морочит этому гаду, — сообразила я. — Косит под хозяина квартиры».
— А Андрюха где? — спросил брюнет.
— Понятия не имею. Я его в жизни не видел.
Между тем гость достал паспорт из указанного места и полистал его. Я тоже свой нос сунула. В паспорте фамилия Волков и на фотографии, безусловно, красавец-блондин. Фальшивыми документами обзавелся?
— Сегодня рано утром притащились два придурка, — ворчливо продолжил Андрей, то есть уже Константин. — Тоже про этого Андрея спрашивали. Отметелили, будь здоров. Ребро наверняка сломали, уроды. Я на такое не подписывался, никто не говорил, что мне станут ребра ломать.
— Зачем же ты себя за бабкиного внука выдавал? — перестав понимать что-либо, спросила я.
— Деньги обещали, — огрызнулся он.
— Давай-ка поподробнее, — тут же влез брюнет.
— Да пожалуйста, не собираюсь я молчать… кто эту кашу заварил, тот пусть и расхлебывает.
При слове «каша» на ум тут же пришла Теодоровна и под ложечкой противно засосало.
— Короче, я в театре играю… Чего смешного? — вдруг напустился он на брюнета. — Окончил театральное три года назад. И оказался здесь, в этой помойке, то есть в вашем драматическом театре. Старые пердуны Гамлета играют, а у меня роли десятого плана.
— Да? — нахмурилась я. — А живешь шоколадно.
— Это потому что вкалываю как проклятый.
