Она положила более ранний бюллетень, от 10 февраля, сверху, и откинулась на спинку стула, глядя на меня.
Я внимательно взглянула на бюллетень и ахнула.
– Помните, вчера, – пояснила Гейнор, – я вам написала, что в одном из документов есть изображение? Вот это изображение.
Она ткнула в центр распечатки, хотя это было совершенно излишне; я во все глаза смотрела на страницу. На ней был рисунок животного, такой простой, что походил на нечто, накарябанное малышом на песке, но у меня не было ни малейшего сомнения, что я видела этот рисунок раньше.
Это был медведь – точно такой же, как крошечный медведь, выгравированный на голубом флаконе, который я извлекла из грязи на берегу Темзы.
22. Элайза. 10 февраля 1791 года
Было восемь вечера, и, хотя Нелла работала не покладая рук последние несколько часов, помочь она мне не позволяла. Вместо этого она напрягалась, запихивая пробки как можно глубже в бутылки, составляя пустые коробки так тесно, как только могла, и изо всех сил оттирая свои котелки. Она так прибирала и расставляла все по местам, будто собиралась уехать – не навсегда, но надолго, – и все из-за моей ошибки по неосмотрительности.
Из всех ошибок, больших и малых, что я успела совершить за двенадцать лет жизни, то, что я достала банку из нижнего ящика, было, по-моему, хуже всего. Как я могла не заметить адрес, выгравированный на банке? Я никогда прежде так все не портила, ни разу в жизни.
О, как бы я хотела повернуть время вспять. Подумать только, когда-то Нелле просто не было от меня пользы. Сейчас это казалось сном; своей ошибкой я, возможно, погубила ее и всех нас, перечисленных на страницах ее книги. Я снова подумала о множестве имен, которые обводила в журнале пару дней назад. Я освежала чернила, чтобы сохранить и защитить имена женщин, дать им место в истории, как и объяснила Нелла. Теперь я боялась, что ничего не сохранила и не защитила. Вместо этого моя ошибка с сосудом могла вытащить на свет секреты бесчисленных женщин из книги. Могла их уничтожить.
Я думала, что можно сделать, чтобы исправить то, что я натворила, но ничего не придумала. Исправить все можно было, только повернув время вспять, но этого было страшно просить даже у чародейства.
И все же Нелла меня не прогнала. Она что, собиралась меня убить? Заставить ответить за мою ошибку? Комната, в которой мы сидели, не разговаривая друг с другом, полнилась ее отчаянием.
