Малопорядочные тренеры, желая вырастить чемпионов, дают подростку горы таблеток, среди которых немалая часть гормональных, и в неокрепшем организме происходит сбой. Но Валерии операцию по смене пола не делали, иначе патологоанатом сразу бы увидел, что к чему. Физически она оставалась женщиной. Спасибо, Ваня. Ты куда теперь направишься? Может, пересечемся, поужинаем?
– Лучше поеду домой. Меня до сих пор потряхивает, – ответил я.
– Почему тебя знобит? – удивился друг.
– Сегодня свалился с двадцать пятого этажа, – объяснил я.
– Это как? – оторопел Воронов.
Я поведал приятелю историю, случившуюся со мной в элитной новостройке.
Макс отреагировал, как риелтор Олег:
– Поставь свечку в церкви.
– Вот уж не ожидал услышать эти слова от тебя, – засмеялся я.
– Кретин! – разозлился Макс. – Ты хоть понимаешь, что чудом избежал смерти?
– Через некоторое время после того, как встал с тюков с утеплителем, осознал случившееся, тогда и начался озноб, – признался я. – Поэтому лучше я поеду домой и выпью чаю с коньяком.
– Никогда не суйся в темное помещение, – велел Макс. – Не шляйся по стройкам.
– Не буду, – пообещал я, – одного раза хватило.
Едва я вошел в прихожую, как из коридора выглянула Таня.
– Ваняшка! Как день прошел?
– Нормально, – улыбнулся я.
– Это не ответ, – покачала головой она. – Мой руки и садись за стол. Оладьи будешь? Шикардос получились, пуховые, воздушные. Илюха уже пятнадцать штук съел.
Я не любитель всякого рода изделий из теста, но сейчас совершенно неожиданно мне жутко захотелось оладий!
– Ага, вижу по глазам, угодила. Хвастаться не стану, но мои оладушки самые вкусные в Богдановске. Эй, стой! Сначала в свою спальню зарули, там тебя ждет подарок.
– От кого? – удивился я.
– От меня, – смущенно ответила Татьяна. – Пойди, глянь. Иссомневалась вся выбираючи, боялась, вдруг не впору будет.
Я отправился в комнату, увидел на кровати сверток, упакованный в дешевую подарочную бумагу голубого цвета, и прикрепленную к нему с помощью бантика из самоклеящейся фольги открытку.
– Как упаковочка? – спросила из коридора Татьяна. – Шикардос? Голубой – лучший цвет для мужика. Завертщица предложила черную, но я же не на похороны собралась! Ваняшка, можно я зайду? Очень хочу поглядеть, как ты обрадуешься.
Я не успел ответить, Таня вихрем ворвалась в спальню.
– Сначала письмо прочитай, там стихи хорошие. Чего стоишь? Ладно, давай я сама…
Она схватила открытку и нараспев продекламировала:
– «Пускай пройдет сто тысяч лет, тебя я, друг, не позабуду. Помог поверить в чудо ты, спас от душевной черноты. И я спасибо говорю, что есть на этом свете ты». Не умею я, Ваняшка, так складно изъясняться, поэтому взяла карточку с красивым стихом.
– Спасибо, Танечка, мне очень приятно.