Он касался губами подбородка, щек, лба, оставляя повсюду огненный след, прежде чем снова завладеть ртом. Аннабел ощутила прикосновение кончика его языка к своему, и это было так неожиданно, что она отпрянула бы, не держи он ее так крепко.
Музыкальный разнобой отдавался в ушах, напоминая об угрозе обнаружения. Она вынудила себя расслабиться, хотя все еще дрожала. Следующие несколько минут придется позволять ему все, что он только пожелает, лишь бы не обнаружить свое присутствие в этой комнате.
Хант снова припал к ней, лаская языком и губами. Она была шокирована таким интимным обращением и еще больше — невыразимыми ощущениями, терзавшими особенно уязвимые части тела. Восхитительная слабость одолела Аннабел, и она пошатнулась, слепо шаря по его затылку, чувствуя под пальцами шелковистую массу волос. Нерешительные касания ошеломили его до такой степени, что она услышала долгий прерывистый вздох, словно он больше не мог сдерживаться. Он погладил ее щеку, чуть отстранился, игриво прикусил сначала ее верхнюю губу, потом нижнюю, обдавая теплом своего дыхания. Сама не зная почему, она обняла Ханта, притянула его голову к себе, и когда его губы прижались к ее губам в почти исступленном поцелуе, едва не застонала, но вовремя спохватилась и спрятала лицо у него на плече.
И только сейчас почувствовала, как неровно поднимается и опускается его грудь. Как тяжело бьется его сердце. Он резко, почти грубо, потянул ее за волосы, откидывая голову. Прокладывая поцелуями огненную дорожку от впадинки за правым ухом. Пробуждая к жизни чувствительные нервы. Обводя тонкую вену языком. Его пальцы скользнули по ее плечу, поглаживая ключицу. Он чуть покусывал ее шею… нашел местечко, прикосновение к которому заставило ее вздрогнуть, и продолжал ласкать его, пока еще один стон едва не сорвался с увлажненных поцелуями губ. Отчаянно отбиваясь, она сумела отвлечь его на несколько минут, прежде чем последовал очередной долгий поцелуй. Его ладонь погладила шелк, закрывавший ее грудь… раз… другой, третий… и каждый раз жар его кожи все глубже проникал через слои ткани. И когда ее сосок превратился в тугой бутон, Саймон продолжал нежно гладить его кончиками пальцев, пока он еще больше не затвердел. Она бессильно обмякла, открытая неспешной ласке его языка, искусным поглаживаниям рук. Этого не должно было случиться, но она таяла от наслаждения, поглощенная чувственным пламенем.
Он заставил ее забыть обо всем в эти безмолвные краткие мгновения.