Артельщик прошел по коридору, свернул в «аппендикс», ведущий к кассе, почувствовал боль и потерял сознание.
Его обнаружил кассир, вышедший из своего закутка. Артельщик сидел на полу, сумка с деньгами исчезла.
Из Большого Гнездниковского, где тогда в помещении бывшей сыскной полиции располагался МУР, приехал заместитель начальника 1-й бригады Георгий Федорович Тыльнер с оперативниками.
Пришедший в себя артельщик показал, что ни в вестибюле, ни на лестнице, ни в коридоре никаких посторонних людей не встретил.
Медэксперт определил, что удар под основание черепа нанесли тупым предметом, возможно рукой.
Вахтер у дверей тоже не заметил ничего подозрительного. Опрос сотрудников ничего не дал.
Начальник бригады, многоопытный московский сыскарь Николай Осипов, сразу же сказал, что дело практически «глухое».
Но тем не менее сыщики сориентировали агентуру и начали отрабатывать всех, кто раньше нападал на артельщиков.
Один из агентов сообщил, что на малине в Армянском переулке, дом номер 2, гуляет известный бандит Витя Залетный. Гуляет широко, червонцев не жалеет.
Брать Витю поехал сам Осипов. Во-первых, у него были свои счеты с Залетным, а во-вторых, что и было главным, содержала малину Татьяна Афанасьева по кличке Красуля, которая давно работала на Николая Осипова, и сведения ее были бесценны.
«Запалить» такого агента было бы преступлением.
Операция прошла как нельзя успешно. На малине прихватили уголовную шушеру, крупняка не было, и пьяного до отключки Витю Залетного. При обыске у него нашли маузер калибра 6,35, две запасные обоймы и пятнадцать червонцев.
А дальше все было как обычно. Всех доставили в отделение, как нужно поговорили, и Таньку задержали на трое суток.
Витю доставили в МУР и дали отоспаться. Когда же очухался, то предстал пред ясны очи Осипова. Витю трясло, и толком говорить он не мог. Осипов сам налил ему стакан коньяку, достал лимон и посыпал сахарным песком.
Руки у Вити дрожали так, что он не мог поднять стакан.
Осипов деликатно отвернулся, и тогда Залетный сделал первый глоток, наклонившись к стакану.
Руки пришли в порядок, Витя допил стакан и закусил лимоном.
– Спасибо, начальник, спас. Тебя за душу весь блатной мир уважает.
– Витя, – Осипов сел на стол и закурил, – ты грохнул артельщика в Оружейном?
– В Оружейном? – переспросил Витя, приходя в себя. – А когда?
– Не в цвет. На голое постановление берешь, Николай Филиппович, я четвертый день у Таньки гужуюсь.
– Брательник умер. Оставил мне хрусты.
