Вагнер пошутил, конечно, назвав листок послужным списком Моллера. Это был страшный список, список жертв, список честных людей, коммунистов, антифашистов, преданных и загубленных Моллером. И список этот был велик. Вот коммунист-рабочий Сеймер, по делу которого выступало всего лишь двое свидетелей: полицейский и Моллер. Сеймера наклеивающим листовки заметил только полицейский, а Моллер дал показания за плату. Сеймера больше никто не видел. Вот адвокат Брандт. Он появился в городе перед войной и поселился у Моллера в гостинице. Брандт был активным бойцом интернациональной бригады в Испании. Как-то уже во время войны в кругу друзей Брандт смело сказал, что готов сражаться за Москву так же, как сражался за Мадрид. На другой день его арестовали. Среди свидетелей был и Моллер. Вот зубной врач — старик Лернер; он заменил в течение года Моллеру почти все гнилые зубы. Однажды доктор между прочим показал портрет Тельмана, который он хранил несколько лет. Этой же ночью явились гестаповцы и арестовали доктора. Старик Лернер умер в тюрьме. Портной Келлер. У него была дочь Роза, находящаяся на нелегальном положении, — ее преследовали за участие в первомайской забастовке. Будучи заказчиком Келлера, Моллер под предлогом оказания помощи Розе выведал у отца место, где скрывается дочь, и выдал ее гестаповцам. Вслед за Розой арестовали и семью Келлера. В списке значились двенадцать человек, погубленных Моллером.
— Это лишь известные мне и друзьям, — сказал Вагнер, когда Ожогин прочел список. — А скольких мы не знаем... Как видите, этот тщедушный, прилизанный и скользкий человек страшнее и опаснее любого гестаповца.
— С этой гадиной надо кончать, — сказал Ожогин.
— И чем скорее, тем лучше, — поддержал его Гуго Абих. — Я прошу поручить его мне. У меня имеются некоторые соображения...
— Какие, интересно? — спросил Никита Родионович.
Гуго объяснил. В организации состоит инвалид войны Пауль Рот. Он проживает на территории бездействующего кирпичного завода. Кроме Рота, никого на заводе нет. Гуго считает, что неплохо бы заманить туда Моллера и оттуда не выпустить. Завод, находящийся на окраине города, — самое удобное для этого место.
— Пауль Рот надежен? — поинтересовался Никита Родионович.
— Вполне, — ответил Гуго.
— Я тоже так считаю, — подтвердил Вагнер.
Пауль Рот внимательно выслушал Абиха, затянулся несколько раз сряду окурком сигареты и, обратившись к Андрею, сказал:
— А ты, душа моя, здорово щебечешь по-нашему, прямо немец да и только.
Андрей улыбнулся. Новый знакомый ему явно нравился. Идя сюда, Грязнов предполагал увидеть старого солдата, безногого или безрукого, пасмурного, злого. А перед ним стоял сравнительно молодой человек, не старше тридцати пяти лет. По внешности он не был похож на инвалида.