Может быть, Джек Аллен, чувствуя расположение к своим новым знакомым, добился их освобождения. А что, если появились представители Советской Армии? Даже если войска не соединились, то уже ничто не мешает перелететь через линию фронта на самолете. Или, наконец, «большая земля» через соответствующие инстанции предупредила кого следует о их пребывании в городе. Но нет, последнее исключалось.
Раздумывая об этом, друзья свертывали и увязывали свои нехитрые пожитки.
На нарах на их местах решили расположиться капитан Тимошенко и пожилой украинец по фамилии Двигун. Тимошенко посвящал Двигуна в подробности беседы со следователем. Двигун смеялся.
— Дывись, шо робится, — качал он головой. — Звиткиля вин, чортяка, взявся, цей Флит. Я бы его наперед спытав: тоби в голову трошки не попало? А потім ще спытав: ты не бачив, на чем у кнура хвіст держится?
— Ну, и мы скоро пойдем гулять, — уверенно сказал Тимошенко. — Подержат еще пару деньков, да и отпустят...
Вечерние сумерки опускались на землю и нагоняли тоску. Грязнов и Ризаматов сидели около ворот завода, ожидая машину, обещанную комендантом лагеря. Она должна была подойти с минуты на минуту. До города было рукой подать, но тащиться с большими узлами друзья не хотели.
На столбе около часового захрипел репродуктор, и все насторожились. Сначала по-английски, а затем по-немецки диктор передал краткое сообщение о том, что войска первого украинского и первого белорусского фронтов ворвались в Берлин, что союзные войска и войска Советской Армии разделяет полоска земли в несколько десятков километров.
— Вот почему нас освобождают, — радостно сказал Андрей.
— Наши... наши вошли в Берлин... первые вошли. — Алим приподнялся с места. — Э-е! Как бы я хотел быть сейчас там.
— Победа, Алим... Великая победа, — взволнованно проговорил Андрей, тоже вставая, и крепко сжал руку друга.
В сопровождении незнакомого лица друзья поехали не в город, как они ждали, а в дачную местность. Машина вскоре остановилась у обнесенного красивой железной изгородью двора. В глубине его, закрытый распускающимися листьями сирени, виднелся небольшой особняк.
Провожатый ввел друзей в дом, где уже горел свет, и, оставив в комнате, походящей на зал, удалился.
Все это произошло так быстро, что друзья не имели даже возможности обменяться мнениями. И только сейчас, оставшись одни, они перебросились несколькими словами.
— Ты полагаешь, что нас освободили в связи с победой? — тихо спросил Андрей Алима.
— Гм... Интересно. Почему же тогда освободили только нас? Почему не освободили Тимошенко, например, да и остальных пленных? А?
— А что же ты думаешь? — сказал он.
— Даже не знаю, что думать, — сознался Андрей.
Послышались шаги, и в комнату быстро вошел маленький, кругленький господин.