В кресле, я закидываю ноги на стол и, наконец, выпускаю в воздух очередную сигарку. Мой идеальный отчёт, идеальные коллеги, идеальная фирма — всё выглядит как хорошо подобранная маска. Но интуиция свистит мне в ухо — за всем этим скрываются сложности и недовольство. В этом городе роскошных кирпичей и чистых стекол чувствуется что-то нереальное....
Я выбрала светлую сторону…
— Оправдываешь имя? Похвально, а зачем тогда этот подарок? Хотела показать насколько тебе похер на мою жизнь?
Замирает от столь неожиданного поворота.
Так, а теперь отшей меня, и чем жёстче, тем лучше!
Потому что вся эта атмосфера вокруг с чудовищным ускорением затягивает меня вихрем безудержного желания. И даже то, что, возможно, Лею заметили и к нам могут пожаловать гости, ни черта не отрезвляет.
Отрезвила бы её тупость…"
"— Нет, не похер… — приподнимает она подбородок, а гребаная чёлка, наконец-то, открывает вторую часть лица.
Бля-я-ять! Принцесса, ну что ты творишь?!!
Смотрю на неё и вижу уже в спальне, подо мной, мокрую и горячую, со стоном на губах и жаждой в глазах…
— Согласен, — механически выдавливаю я из себя ответ, отступая и опускаясь на стул рядом со столом. — Ну, тогда у меня тоже подарок. Извини, заворачивать во всю эту красоту, — бросаю взгляд на диван, с лежащей на нем обёрткой, — смысла не вижу.
Поднимает на меня донельзя мрачный взгляд, резко складывая руки на груди, отгораживаясь.
— Не смотри на меня так. Я, Лея, не твой обдолбанный одноклассник, который предлагает научить тебя пользоваться оружием, чтобы поехать по ночухе за город отстреливать бомжей.
С силой сжимает пальцами предплечья, разворачиваясь и тоже присаживаясь за стол.
— Были… Был…
— Хм-м-м… И что? Быстро дядюшка вывел его из игры?
Чувствую, что бью по больному, но, сука, это хоть как-то отвлекает от похоти, которая схлестнулась в схватке с разумом, говорящим, что девчонка, чуть несгоревшая прошлой ночью, не х*я не выдержит такого напора.
— Нет, не вывел. Оставил рядом со мной, — рука Леи резко вылетает вперёд, сцапывая со стола подготовленный шейкер, встряхивая его несколько раз, открывая и заполняя свой бокал до середины тягучей, рубиновой жидкостью. — Он не был мажором-отморозком. Он был идеальным. У нас было столько общего.
