В полном залпе я очутился в ателье на Кузнецком мосту, там встретил бледного и напуганного Левана — своего давнего друга-портниха. Я спросил у него что произошло, и он начал рассказывать о том, как кто-то забрал Владислава Антоновича, а затем я заперся с ним в мастерскую, чтобы никто не услышал наших секретов....
После того как доктор вынес свой безжалостный вердикт, я оставил его с искалеченной девушкой и прошел в глубь ямэня.
Софрон с несколькими бойцами уже методично вскрывали сундуки и шкафы. И мы нашли казну.
В дальнем, обитом железом ларе, под грудой шелковых халатов были небольшие, но тяжелые, как судьба каторжан, кожаные мешочки. Когда Софрон развязал один из них, на грубый стол высыпался золотой песок и тяжелые самородки с неровными краями — живое, не знавшее еще огня переплавки речное золото. Мы насчитало свыше пятидесяти пудов! Похоже, здесь была собрана дань со всех рудников подпольной империи Тулишэня.
Но это было еще не все. Мы взломали дверь в личные покои хозяина, и нас окутал тяжелый, спертый воздух, пропитанный призрачным присутствием владельца — ароматами сандала, опиума и сушеных трав. Стены были заставлены высокими лакированными шкафами с золотой росписью и медными замками в виде летучих мышей.
Содержимое этих шкафов ошеломляло. По соседству с хрупкой красотой жила холодная сталь. Одни полки были уставлены тончайшим фарфором — почти прозрачными пиалами и массивными вазами с изображением драконов, гоняющихся за жемчужиной.
Отдельная комната, не то кабинет, не то аптека, была сплошь заставлена полками, заваленными ворохами мешочков и плетеных корзин. Мы с Левицким принялись их перебирать. Чего тут только не было! Пряные травы, грибы-линчжи, похожие на деревянные уши, скрученные в кольца вяленые змеи и даже пучки высушенных морских коньков.
Но самое поразительное ждало нас в ларце из слоновой кости. Это были сокровища гарема. На алом бархате лежала россыпь женских украшений, от которых захватывало дух. Серебряный, покрытый тончайшей эмалью букет цветов для прически.
