В полном залпе я очутился в ателье на Кузнецком мосту, там встретил бледного и напуганного Левана — своего давнего друга-портниха. Я спросил у него что произошло, и он начал рассказывать о том, как кто-то забрал Владислава Антоновича, а затем я заперся с ним в мастерскую, чтобы никто не услышал наших секретов....
И готов на большее, лишь бы не упустить куш.
Я сделал паузу, позволив Изе переварить эту мысль."
"— А Аглая Степановна? — продолжал я, и усмешка моя стала еще шире. — Теперь к ней прибежит Рекунов, и что он ей доложит? Что мелкий аферист Тарановский, оказывается, нарасхват. Что тот самый Сибиряков, который вчера ей пел про то, что на Бодайбо нет золота, сегодня самолично прибежал в трактир и, разыскав меня, обещал любое оборудование, лишь бы войти в долю. И что на горизонте маячит еще и третий претендент, какой-то Лопатин, да и в столице у него знакомства есть.
И, пока Шнеерсон с круглыми глазами осознавал значение случившегося, я хлопнул его по плечу и, жестом подозвав полового, заказал шампанское.
— Так что расслабься, друг мой. Мы только что вышли сухими из воды, да еще и заставили двух щук самих бороться за право прыгнуть к нам в ведро.
Глава 10
Глава 10
На следующий день события завертелись со стремительностью хорошо смазанного механизма: не успели мы с Изей допить утренний чай, как в дверь нашего номера на постоялом дворе постучали. На пороге стоял Рекунов, как всегда, прямой и невозмутимый. Вежливо поклонившись, он молча протянул мне сложенную вдвое записку с сургучной печатью и, не дожидаясь ответа, ушел. Я сломал сургуч.
Я передал записку Изе. Он пробежал ее глазами, и на его лице расцвела хитрая, довольная улыбка.
— Ну что, Курила? Аукцион открыт? — спросил он, понизив голос. — И какие будут ставки, как думаешь?
— Аукцион идет на повышение, Изя, — усмехнулся я. — Тут уж можешь не сомневаться!
Через полчаса я уже входил в знакомый особняк.
Аглая Степановна сидела на тахте. На ней было элегантное домашнее платье из темно-синего бархата с кружевными манжетами, и имела купчиха почти беззащитный вид. Но я не обманывался: несомненно, передо мной все та же хищница, просто сменившая боевую раскраску на маску раскаяния.
Она махнула рукой на место рядом с собой.
