В сердце сибирской столицы, где студенческие холмы тают в морозе, идет жара. Над городом гниет антициклон, и студенты чувствуют себя словно рыба на сковородке. Клады и шпицы прячутся под деревьями и среди камней — жизнь остается загадкой в этот знойный день 30 мая.
Не осталось ничего, дающего представление об архитектурной форме творения. Грудились каменные блоки, деревянные балки, пропитанные смолистой субстанцией и потому не до конца сгнившие. Благодаря расположению на возвышенности развалины не ушли под землю, образовав один из «культурных пластов», но ветра с песком и пылью потрудились на славу, сгладив острые углы, покрыв руины серым налетом, сквозь который прорастала трава и даже кусты…
Понятно, почему группа бойскаутов здесь не задержалась. Страшно в этом месте… Группа приблизилась к развалинам с северной стороны, обошла буйную растительность и попала на голый каменистый пустырь – своеобразный дворик.
Посреди площадки валялась груда деревяшек; отдельные фрагменты позволяли предположить, что когда-то это была телега. Человеческие кости, засыпанные песком, скалящиеся черепа. Как минимум пятеро нашли здесь смерть.
– М-да уж, – пробормотал Генка. – Не сказать, что все это воспринимается буднично…
– А я уже начинаю привыкать… – прошептала Алла.
– Смотрите, что это? – Катя села на корточки и вытащила из трещины продолговатый железный предмет, покрытый толстым слоем ржавчины.
"– Ни хрена себе, – присвистнул Генка. – Так вот как находили смерть неизвестные герои Гражданской войны.
– Это… ружье? – изумилась Чеснокова.
– Знаменитая «трехлинейка», – просветил Максим. – Изобретение капитана Мосина, 1891 год. Калибр 7,62 – три линии. Обойма пять патронов, стреляла почти на три версты, вес четыре с половиной килограмма.
– Если осталась жива, – ляпнул Генка.
– Странно, – призадумалась Чеснокова. – Если в наших рядах потомок Даши Красавецкой, как бы она могла погибнуть в восемнадцатом году? Не срастается, Генка.
– Не подумал, – признал Генка.
– Моя прабабушка не участвовала в стычках… – разлепила помертвевшие губы Катя.
– Стоит, – рассудил Максим. – Глупо идти вперед, не ознакомившись с тылами. Давайте разделимся. Генка с Чесноковой – будут полком Левой Руки – осмотрят храм и подвал. Остальные – полком Правой Руки – изучат прилегающую местность.
– Чего это вдруг? – испугалась Чеснокова. – У меня клаустрофобия. Я тоже хочу в полк Правой Руки.
