В 1918 году группа чекистов вывозит конфискованные драгоценности из Иркутска в Петроград. Но их путь преграждает уральский мятеж, а возврат невозможен — город уже в руках врага. Отчаянные люди вынуждены искать спасение в суровой тайге, где каждый день грозит смертью.
Раздел Chitat.online для книги «Тайга мятежников любит» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В 1918 году группа чекистов вывозит конфискованные драгоценности из Иркутска в Петроград. Но их путь преграждает уральский мятеж, а возврат невозможен — город уже в руках врага. Отчаянные люди вынуждены искать спасение в суровой тайге, где каждый день грозит смертью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Евгений Евгеньевич Сухов Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В 1918 году группа чекистов вывозит конфискованные драгоценности из Иркутска в Петроград. Но их путь преграждает уральский мятеж, а возврат невозможен — город уже в руках врага. Отчаянные люди вынуждены искать спасение в суровой тайге, где каждый день грозит смертью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он приблизился к ящику и вдруг задумался. Чело человека исказила поперечная морщина. Во взгляде появилась нерешительность. Гримаса, словно он почувствовал резкую боль. Но не стал останавливаться. Шумно выдохнул. Посмурневший, бледный, постаревший на десять лет, опустился на корточки перед тем, что так долго искал. Закрыл глаза, но, прежде чем Максим успел среагировать, очнулся, вскинул ствол:
– Ни с места…"
"Отбросил крышку, протянул руку, разворошив гнилую солому. Что-то блеснуло, отразив солнечного зайчика. «Лучше бы ему этого не делать», – подумал Максим. Человеку окончательно стало плохо. Он усиленно дышал, глаза блуждали. Потом он начал разминать грудную клетку – там, где сердце. Легче, видимо, не становилось. Дыхание делалось хриплым, неустойчивым. Он поднял глаза, надеясь отыскать кого-то из присутствующих, но вряд ли мог кого-то увидеть. Он терял контроль над собой. Разжалась рука – выпал пистолет. Он повалился на бок, задергался, как эпилептик, пена хлынула изо рта, закатились глаза…
Закончилось быстро – не успели ничего понять. Чеснокова продолжала изображать набитую дуру, Генка сообразил, что можно больше ее не прикрывать. Алла недоверчиво качала головой – туда-сюда, как китайский болванчик. Оцепенение, недолго продержавшись, слетело.
– К черту кладоискательство… – прошептал Максим. Осторожно подошел к ящику и опустил крышку на место. Быстро отпрыгнул – от греха подальше. Человек по имени Александр Витальевич был мертв. Пена вытекала из уголков рта, но глаза уже перестали блуждать, остановились.
– Ерундистика какая-то, – фыркнул Генка. – Ты чего струхнул, Максим?
– Не трогай, Максимушка, не надо… – жалобно попросила Алла. – Он не просто так умер… И мы умрем, если полезем в эту штуку… Ты же грамотный человек, ты все понимаешь… Жили мы без этой проклятой коллекции – проживем и дальше…
– Ну уж хренушки, – выбралась из ступора Чеснокова. – Вы совсем-то с ума не сходите. Может, еще про проклятие колдуна вспомните? Про духов земли, сторожащих сокровища? Этот подонок умер от сердечного приступа – ясно, как божий день. Переволновался – мечта как-никак сбылась. Все объяснимо, он же не мальчик уже.
– Мотор перегрелся, – согласился Генка. – Максим, открывай коробку, не бойся.
– И не подумаю, – замотал головой Максим. – Мы точно не знаем, что с ним произошло…
– Зато мы знаем! – раздался со стороны леса похабно-развеселый голос, и вновь спина стала покрываться коркой льда…
Подобное уже было в этой бесконечной истории – люди, чахнущие над златом, крестьяне-мародеры, посягающие на чужое… Он мог бы вспомнить, но не сейчас – в данный момент он вообще ничего не смог бы вспомнить. Из леса выходили трое – небритые, грязноволосые, одетые в домотканую деревенскую одежду.
