В 1918 году группа чекистов вывозит конфискованные драгоценности из Иркутска в Петроград. Но их путь преграждает уральский мятеж, а возврат невозможен — город уже в руках врага. Отчаянные люди вынуждены искать спасение в суровой тайге, где каждый день грозит смертью.
Раздел Chitat.online для книги «Тайга мятежников любит» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В 1918 году группа чекистов вывозит конфискованные драгоценности из Иркутска в Петроград. Но их путь преграждает уральский мятеж, а возврат невозможен — город уже в руках врага. Отчаянные люди вынуждены искать спасение в суровой тайге, где каждый день грозит смертью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Евгений Евгеньевич Сухов Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В 1918 году группа чекистов вывозит конфискованные драгоценности из Иркутска в Петроград. Но их путь преграждает уральский мятеж, а возврат невозможен — город уже в руках врага. Отчаянные люди вынуждены искать спасение в суровой тайге, где каждый день грозит смертью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Схватил Сидорчука за шиворот, поволок к ближайшей осине, где и влепил его лобешником в невозмутимый ствол… А потом случилось совсем невероятное. Дрогнули кусты, лязгнул металл – он запоздало сообразил, что вот и третий догнал… метнулся куда-то, не разбирая дороги. Грохнул выстрел, тряхнув шапку кустарника. Генки на виду уже не было, и то слава богу. Максим подпрыгнул… и застыл, увидев перед собой оскаленную харю. Зелень на лице густыми пятнами, кадык гуляет, как коленвал, но приклад уперт в плечо, ствол нацелен куда надо и вот-вот изрыгнет порцию свинца… Он застыл, как кролик, примеченный удавом. И наблюдал с благоговейным изумлением, как за спиной проходимца на кочке вырастает женская фигура – Алла Микош! Вся зеленая, чумазая, как кикимора, волосы сосульками, а в руках что-то ржавое, совсем не приспособленное для слабых женских рук. Пыталась наставить на негодяя, но руки тряслись. Он проморгался – револьвер! Самый настоящий «наган» времен Гражданской войны!
Почуяв неладное, проходимец обернулся. Алла надавила на курок. Что-то хрустнуло. Надавила еще раз – тот же результат. Совсем спятила… Татуированный нервно гоготнул. Она упорно продолжала давить. В механизме что-то со скрежетом сработало, надсадно провернулся барабан, хлопнул выстрел…
Парню пробило грудь. Он рухнул плашмя, захлебнувшись хохотом. «Не может быть», – подумал Максим.
Он подошел к трясущейся девушке, отнял револьвер, недоверчиво на него уставился. Бывают же чудеса в решете… Он обнял ее, ослабшую, падающую, усадил бережно на кочку.
– Спасибо, милая… Ты где взяла эту гадость?
– Т-там… – она ткнула куда-то подбородком. – С-скелет офицера с фуражкой, п-помнишь?.. И эта штука лежала под телом, во мху, я взяла и постеснялась говорить…
Какие мы порой застенчивые. И хорошо, что не показала ее раньше, – последствия могли бы быть хуже… Показалась обалдевшая Чеснокова с коктейлем, размазанным по мордашке. Прокашлялся Генка, собираясь ляпнуть что-то торжественное и по поводу. Но не успел. События неслись, как камень с горы. Послышалось рычание мотора, и с возвышенности, на которой располагался храм, съехал компактный вездеход, переоборудованный из внедорожного «Тунгуса». Из распахнувшихся дверей выскочили двое в камуфляже.
– Всем оставаться на местах! – прорычал громоподобный голос. – Военная контразведка!
«А вот это даже не рояль, а целое фортепиано в кустах», – с содроганием подумал Максим. Официальные структуры – это что-то новенькое. Хотя настолько ли они официальны в данной ситуации?"
"– Тикаем! – завопил Генка, и, что ни говори, мысль была стоящей. Взревел мотор – и тут рванулась лошадь с болтающимися сумками! Заржала, врубилась в кустарник, едва не раздавив в лепешку ошалевшего Генку.
